Под напевный речитатив эсэсовца несколько капель крови упали на медную проволоку, намотанную на костяные пластинки. Густая жидкость «противоестественно» растеклась по металлу, покрыв его поверхность тонкой плёнкой, изменив цвет меди с желтовато-красного на почти чёрный.

Она не впитывалась в костяшки и не стекала вниз под действием гравитации. Она словно прилипала к металлу, проникала в микроскопические поры меди, становясь частью проводника. Кранц наблюдал за этим процессом с холодным удовлетворением.

Реакция прошла успешно. Кровь стала частью прибора, который теперь будет настроен на магические частоты конкретного убийцы, что обязательно всколыхнут эфир, когда он в очередной раз выйдет на охоту. А в том, что он выйдет, некромант абсолютно не сомневался.

Последним элементом этого странного агрегата стал компас. Обычный армейский компас, стрелка которого была предварительно намагичена (именно намагичена, а не намагничена) в ходе специального ритуала ещё в Берлине. Кранц установил его на деревянную подставку рядом с катушкой, собранной собственными руками.

Стрелка дрожала, металась из стороны в сторону, не находя севера. Но для этого прибора севера не существовало. Существовало лишь направление в точку возмущения эфира. Эсэсовец прикрутил концы медного провода к специальным клеммам компаса и откинулся на спинку стула.

Прибор был собран и готов к эксплуатации. Катушка гудела едва слышным низкочастотным гулом, хотя не была подключена ни к какому элементу питания. Этот прибор, если не вдаваться в подробности, работал по принципу простейшего детекторного приёмника[1] и в питании не нуждался, используя энергию самого эфира.

— А теперь только ждать, — сказал Кранц в пустоту и погасил лампу.

Кабинет погрузился в полумрак, освещаемый лишь слабым светом редких уличных фонарей. Кранц закинул ноги в сапогах на стол, а затем неподвижно замер, словно изваяние. Его лицо в темноте казалось застывшей гипсовой посмертной маской.

Время тянулось медленно. Минуты складывались в часы. За окном изредка проходил патруль, стук сапог по асфальту был глухим, далёким. Где-то в городе гудели машины и тяжелая боевая техника, слышались далёкие выстрелы и редкие взрывы. Но Кранц не двигался.

Его внимание было сосредоточено на приборе. Он чувствовал его вибрацию, словно она передавалась через стол на его ноги, и даже сапоги этому не мешали.

Прибор был настроен на широкий радиус. Три, может быть, пять километров. Но не больше десяти точно.

Такие кустарные поделки невозможно было сделать мощнее — уже бы потребовался источник питания, которого у Виктора не было. Этого было недостаточно, чтобы покрыть весь город, но достаточно, чтобы контролировать прилегающие районы вокруг штаба и госпиталя.