Папа достал трубку изо рта. Посмотрел на меня.

— Я не про работу.

— А про что?

— Полинушка. Я тебя двадцать семь лет знаю. Я тебя за это время видел весёлой, плачущей, влюблённой, разочарованной, голодной, сытой, на пятёрках, на двойках (это один раз было, в восьмом классе, по геометрии, ты это до сих пор помнишь). Я тебя в любом состоянии узнаю по одному взгляду. Сейчас ты какая-то новая.

Я молчала.

— Не плохая, — сказал папа. — Не печальная. Просто новая. У меня дочь — новая. И я не знаю, как это понимать.

— Пап.

— Да?

Я думала, что мне сказать. Я думала очень тщательно. Я могла соврать. Я могла отшутиться. Я могла перевести тему.

Я этого не сделала. Папа меня двадцать семь лет знал. И я его — двадцать семь лет.

— Пап. Я не знаю, что у меня. Но что-то есть.

Папа кивнул.

— Хорошо.

— Хорошо? И всё?

— Полинушка, ты взрослая. Ты сама разберёшься. Я просто хотел, чтобы ты знала: я вижу. И что бы это ни было — ты знаешь, где меня найти.

— Знаю, пап.

— И ещё. Полинушка.

— Да?

— Если это человек — приведи.

Я посмотрела на папу.

— Пап. Не торопись.

— Полинушка, я не тороплюсь. Я просто говорю заранее. Чтобы потом не пришлось говорить вдогонку.

Он опять сунул трубку в зубы.

Он смотрел на яблоневый сад.

На улице холодно, тихо. Я стояла рядом с папой на веранде, и я в эту секунду понимала несколько вещей одновременно. Первая — мой папа гений. Вторая — я ему уже почти всё сказала, и при этом не сказала ничего. Третья — это, наверное, и есть взрослая любовь между родителем и ребёнком: когда вы оба знаете, и оба молчите, и оба согласны.

* * *

Я уехала в восемь.

Мама дала мне с собой банку огурцов, кусок тёмной ноги, половину пирога, литр компота. Ну и вдогонку еще 2 сумки, которые я, по ее словал, уже разберу дома. Антон проводил меня до машины с ленивой усмешкой и сказал «пиши, не пропадай, мелкая». Папа обнял один раз — крепко, без слов.

Барсик не вышел провожать. Он спал в кресле и считал, что моё прибытие и убытие — это рутина, не стоящая его рыжего внимания.

На полпути в Москву мне пришло сообщение от Евы.

Ева: Ну?

Я: Жива.

Я: Папа всё знает.

Я: При этом я ему ничего не сказала.

Я: Это была магия.

Ева: Я тебя предупреждала. Папы видят сквозь очки.

Ева: Антон что-то про Артёма знает?

Я: Видел его один раз на форуме. Описал так, что у меня желудок сжался.

Ева: Полина.

Ева: Это хорошо или плохо?

Я: Я не знаю, Ева. Я в эту секунду не знаю ничего.

Ева: Хорошо, что не знаешь.

Ева: Кто знает — тот точно влип.

Ева: А кто не знает — у того ещё есть шанс.

Я: Ева.

Я: А если уже знаешь, но делаешь вид, что не знаешь?

Ева не ответила.