— В смысле?

— В прямом. Сейчас. Скажи.

Я смотрела на него.

В его глазах было то самое выражение, которое в пятницу у меня в офисе на полминуты вырвалось. Обожание. Без иронии. Без шуток. И — на этот раз — с одной добавленной деталью:ему было важно, чтобы я это сказала .

Этот человек, который меня в офисе на столе делал так, что я кеды свои не успевала снять — этот человек сейчас хотел, чтобы я емусказала вслух.

Я в эту секунду перестала смеяться внутри.

— Я с тобой, Артём.

— Хорошо.

И только тогда он поцеловал меня.

* * *

Через минуту — может, через две — Артём отстранился.

Не далеко. На полшага.

Он смотрел на меня. Серые глаза. Низким, ровным голосом — голосом, который у меня в офисе онникогда не использовал — он сказал:

— Помоги мне.

Я моргнула.

— С чем?

— Я хочу, чтобы ты сделала это сама.

Я в эту секундуочень глубоко вдохнула.

Я подняла руки.

Я начала расстёгивать его рубашку.

Медленно — потому что у меня в этот момент дрожали пальцы. Я уточняю:у меня дрожали пальцы , в двадцать семь лет, после жизни в Берлине, после полугода в Амстердаме — у меня дрожали пальцы у мужчины в номере питерского отеля. Пуговица. Вторая. Третья.

Я стянула с него рубашку.

Я её повесила на спинку того же кресла, где висела моя толстовка. Это было такое маленькоевместе , которое я в эту секунду впервые ясно ощутила.

А потом я подняла глаза.

Я смотрела на него.

Это не былоновостью , в строгом смысле. Я уже его видела — в кабинете, в пятницу, на скорости света. Но сейчас — в этом номере, при тёплом свете, с видом на купола Спаса в окне, без спешки и без офисного стола под спиной — я смотрела на неговпервые .

У меня воздух застрял в горле.

Не потому что он былидеальный . У него был длинный светлый шрам на левом боку. У него на правом плече было маленькое родимое пятно. У него на груди несколько седых волосков, которые в Москве я бы наверняка не заметила, а тут заметила, потому что у меня сейчас работало ровно одно чувство, и это чувство быловижу его .

Я смотрела.

Я в эту секунду забыла, что я собиралась сказать.

Я в эту секунду забыла, что я вообще собиралась говорить когда-нибудь, в этой жизни.

Артём смотрел на меня.

Он, видимо,видел , что со мной происходит. И впервые за весь этот вечер у него в углу рта появилась очень короткая, очень мужская, очень довольная собой полуулыбка.

— Полина.

— Что.

— Дыши.

Да, действительно, я в эту секундуне дышала . Я не уверена, сколько секунд я не дышала. Я подозреваю, что секунд десять. Артём заметил.

Я выдохнула.

Я очень тихо сказала:

— Артём.

— Да?

— Я в большой беде.

Артём наклонился ко мне.