— Дурак! Совсем дурак! — Мия заколотила кулаками по его груди. Из глаз лились слезы страха и восторга. Даня хохотал, запрокинув голову, и уносил их все выше, казалось, что прямо к солнцу.

— Еще хочешь? — спросил он лукаво, и Мия, последний раз стукнув его, спрятала лицо у него на груди, чувствуя себя, как ни странно, в полной безопасности.

— Да, — рассерженно буркнула она в его рубашку и, судя по теплому смеху, Даня ее услышал.

Они, как бездумные малолетки, еще долго прыгали по стенам Кремля, и вниз, и с зубца на зубец. Даня всегда был рядом: страховал, подхватывал, держал крепко и отпускал, только когда знал, что у нее есть опора под ногами. Лицо у нее болело от смеха, сердце замирало от счастья.

А когда стало вдруг серо и небо затянуло тучами. Даня, все еще улыбаясь, потянул ее за собой, и Мия уже привычно подалась в его руки, обняла за шею. Они полетели обратно, в Немецкую слободу, домой.

Начал накрапывать дождь. Мощные крылья задвигались быстрее, сырой воздух разметывал черные локоны Мии, а она не могла никак убрать с лица абсолютно счастливую улыбку. Ей было легко, весело, спокойно. Так спокойно, как не было почти ни с кем и никогда.

Даня начал снижаться, немного резче, чем стоило, и она засмеялась от щекочущего чувства в животе. Даня обернулся, проверяя, как она, и улыбнулся следом.

Дождь уже лил вовсю, платье на ней становилось тяжелым от влаги, а прическа Дани походила на недовольного ежа.

Среди одинаковых улочек и домов Мия узнала очертания двора Агнес. Сама хозяйка стояла посреди двора и следила, как новый помощник, тот самый, что приготовил утром мясо, утаскивает какие-то тяжелые бочки в дом.

Они приземлились совсем рядом. Даню немного качнуло от ветра, и они едва не врезались в энергично размахивающую руками Агнес, Дане даже пришлось наклониться, чтобы не получить затрещину по лбу. Мия хихикнула, отпуская его шею и отпрыгивая в сторону.

Они побежали к своему домику, буквально падая в коридор. Мие было так забавно, что Агнес их не увидела, что она снова начала тихо смеяться, пытаясь одновременно не запутаться в тяжелой от влаги юбке. Даня толкнул дверь ее комнаты, и они ввалились внутрь, смеясь теперь уже вместе.

Какой длинный, разный, сложный день!

В комнате было темно, она едва-едва освещалась от серого окошка так, что был виден лишь стол со стулом в углу. Мия поплелась к лучине, держась за стену, чтобы не упасть. Даня, видимо тоже решивший зажечь свет, сделал шаг рядом и оказался совсем близко к ней.

Мия видела его лицо: веселое, доброе, бесконечно родное и милое ей. Она посмотрела ему в глаза, замирая, а Даня не отвел взгляд. Он шагнул еще ближе к лучине, оказавшись прямо напротив Мии, и тут его ноги запнулись о неровный пол, мокрые подошвы скользнули по камню, и Даню качнуло так, что он врезался в Мию и прижал ее своим телом к стене.