А они летели над крышами, никем не замеченные, летели над Москвой XVII века, и Мия почувствовала, как к глазам поднимаются слезы восторга.

В момент, когда на горизонте появились башни Китай-города, а потом и Кремля, она не удержалась и совсем по-детски взвизгнула, сжав шею Дани еще сильнее.

— Кремль!

— Точно он! — Даня рассмеялся в ответ.

Кремлевские стены, вместо привычного красного, были выкрашены в белый и возвышались над городом снежной крепостью.

Они пролетели над торговыми рядами на Красной площади. Собор Василия Блаженного сверкнул маковками, небо отражалось в тонкой полосе воды Алевизова рва, и вот они уже были над самим Кремлем, совсем не таким, каким он был в ее время. Вместо привычных корпусов XIX века — деревянные избы. Соборная площадь выглядела почти такой же, разве что храмы не приобрели еще туристическую холеность и выглядели на свой возраст: тут и там слезала краска, медь куполов потускнела от времени.

По площади и улицам Кремля степенно ходили мужчины с окладистыми бородами, в длинных, до земли, расшитых кафтанах, от одного вида которых Мие становилось жарко — как в них передвигаться летом она просто не представляла.

Женщины не отставали от мужчин в богатстве одежды и украшений, в медлительности движений, в горделивой осанке. За каждой следовала стайка слуг.

Интересно, кто все эти люди? Что они делают в Кремле? Пришли обсудить государственные дела? Навестить кого-то? Живая жизнь, которой не было уже в этом месте в ее время, сейчас кипела внутри стен также, как кипела снаружи.

— Хочешь, куда-нибудь зайдем? — спросил ее Даня, снижаясь.

Мие было боязно, что они в кого-нибудь врежутся, но и очень интересно. Она нерешительно кивнула.

Следующие несколько часов были одними из самых удивительных во всей ее жизни. Впрочем, эту фразу она говорила себе уже слишком много раз на протяжении последних недель. Едва ли что-то можно бытьне- удивительным, когда ты узнаешь, что влюбилась в ангела и отправляешься с ним в прошлое в поисках колдуна?

Они с Даней гуляли, сначала по соборам: Успенский, Благовещенский, Архангельский. Над могилами царей служили службу, и священник ходил между каменных надгробий с дымящимся кадилом. Внутри соборы были как и весь Кремль: похожие на себя самих, какими их знала Мия, но наполненные обычной жизнью: более грязные, более захламленные, более шумные.

Потом Даня посмотрел на пряничный Теремной дворец. Туда Мие идти было совсем страшно, она представляла, что там должно быть много людей, но на деле он оказался почти пустым: только несколько вельмож в богатой одежде заседали в одной из комнат. В остальных же пустота, сырость и невероятные по красоте расписные стены. Вероятно, вся царская семья жила по случаю лета за городом.