Она откинула в сторону обидные, горькие мысли: «Ты не хочешь, потому что все еще любишь ее, да?», «Ты не хочешь, потому что я ничего не умею?». Это все не правда, а лишь ее боль. А вот истинный смысл его слов доходил медленно, и еще медленнее переходил в ее собственные слова.

— А то есть если бы у меня кто-то уже был, то просто перепихнуться это вполне себе? — она проговорила это без злобы или обиды, но грубость слов выдавала ее смятение.

Даня сначала ничего не ответил. Он резко встал, пружинистым, каким-то механическим шагом доплелся до лучины, зажег ее, и комната стала чуть светлее. Потом он замер, не поворачиваясь к ней.

— Нет, я так не думал, — глухо сказал он. — Я вообще… Я вообще не думал.

И она, пожалуй, тоже. С того момента, как он поцеловал ее, в ее поступках не осталось ничего продуманного. Иначе она не позволила бы себе… Все это.

— Мия, если ты можешь… Хоть как-то… Я не знаю… Прости меня.

Его плечи казались каменной грядой, через которую не пробраться. Не разговорить, не добиться ничего внятного.

Но кое-что цепануло ее. «Особенный». «Кто-то особенный». «Кто-то важный»

Как будто именно в этом был весь смысл. Но какой? И что хотела она сама?..

Здесь и сейчас, если они просто разойдутся по своим углам, то между ними уже не будет ничего: ни открытости, ни дружбы, ни даже нормального общения.

Необратимое уже случилось.

Мия не знала, чему именно Даня поддался, почему сделал все то, что сделал. Но если она будет стараться думать за него, то наверняка где-то оступится.

Зато про себя она знала все. Знала, что любит его, и знала, что никогда ему об этом не скажет. Ни к чему было тяготить его своими чувствами. Но кое-какую откровенность она ему точно задолжала, и надо было найти сейчас эту полуправду, которая бы и не обязала его, но и показала ему, почему же она так откликнулась на все его действия.

— Я могу тебе кое-что рассказать? — негромко спросила она.

Даня резко повернулся и энергично кивнул, как будто радуясь, что Мия смогла прервать их молчание.

— Конечно! — он подошел к кровати и сел с самого края, как можно дальше от нее.

Мия оперлась спиной о подушки. Она по-прежнему была прикрыта лишь плотным одеялом, но старалась об этом не думать.

Она втянула воздух, собираясь с мыслями. С чего начать? Как объяснить?

— Моя мама меня ненавидит, — сказала Мия наконец и тут же мысленно хлопнув себя по лбу из-за столь драматичной и совершенно непонятной фразы.

— Что? — Даня подался вперед. — Что ты такое говоришь?

Она спокойно пожала плечами.

— Это правда. Она была совсем молодой, когда я появилась, и она не собиралась меня оставлять, хотела прервать беременность, но родители ее уговорили. Мой папа был не против. Они были тогда студентами, да. Ну и поженились. Обычная история, на самом-то деле, только вот мама никогда так и не смогла смириться с тем, что у нее так рано появился ребенок. Она говорила мне, что я сломала ее жизнь.