Погибло десять человек, каждый из них — от собственных рук. Даня сказал, что поможет сохранить их тела для достойного погребения, столько, сколько надо. Выжившие, среди которых оказался и Меншиков, нашлись быстро: стоило только колдовству отпустить лес, как морок спал и с них и они принялись искать друг друга.

— Но это еще не все, — предупредил Даня. — Донна Луна использовала заклинание и на стрельцах. Они будут нападать на монастырь и биться за вашу сестру с особенной, неестественной яростью.

— И с этим можно что-то сделать? — Петр нахмурился.

— Думаю, что да. Сами по себе стены монастыря повлияют, конечно. Намоленные места уменьшают силу темной магии. Но думаю, что и мы с Яковом могли бы помочь… — Даня переглянулся с Брюсом, и тот кивнул.

— Хорошо. Делайте все, что нужно, — решительно ответил молодой царь. — В самом монастыре ждет немаленький отряд, так что мы должны отбиться.

— Ваше величество, и вы не… — Даня смотрел на Петра с таким же любопытством, с каким смотрел вчера на Брюса. — Вы не удивлены? Всему, что происходит?..

— Ну… — Петр пожал плечами. — Удивлен?.. Нет, я бы удивился, если бы оказалось, что мир плоский и понятный. Я всегда верил, что нами управляет не лишь одна наша воля, что есть много сил, которые не видимы простым людям. И мой отец дал мне достаточно широкое образование, чтобы быть готовым воспринимать… — Петр скосил хитрые глаза на Даню и Мию. — … что угодно. Но ты! — Он повернулся к Брюсу. — Ты бы мог гораздо раньше заявить о себе! Но все, друг мой, теперь от службы ты не отвертишься!

* * *

Троице-Сергиев монастырь, который, как Мия уже поняла из разговоров, в это время еще не носил статус лавры, выплыл из марева горизонта сначала каким-то почти иллюзорным оазисом, а потом встал уже во весь рост, с перекатывающимися разномастными церковками и крепкими стенами, готовыми выдержать любой удар.

Встречал их сам настоятель, архимандрит Викентий. Он ждал у стен монастыря — крепкий мужчина с окладистой бородой, выглядящий скорее воином, чем монахом. Рядом с ним дожидались несколько вооруженных стрельцов из тех, которые не перешли на сторону Софьи.

Настоятель приветствовал Петра по всем правилам, а вот следующим, перед кем он склонил голову, оказался Даня.

— Нечасто встретишь таких гостей, — сказал настоятель почтительно, а Даня отвел глаза, ему, как понимала Мия, было некомфортно от такого внимания.

Она почти все время молчала и просто держалась рядом, оставаясь лишь спутницей, «женой», и ее это более чем устраивало: сказать ей по делу было нечего, но и разлучаться с Даней ей не хотелось.