— Не трогай. Это наше, — приказал Даня, переглянувшись с Мией.

А она в этот момент подумала, как же причудливо складывается история. Ведь они могли и до этого прогуляться по окрестностям. Могли заметить этот домик. Могли…

Но все сложилось иначе.

— Яков, теперь мне надо стереть тебе память, — медленно произнес Даня, как будто ожидавший от Брюса возражений.

А тот посмотрел в темноту между ними, помолчал немного.

— Мы ведь станем друзьями, да? — наконец спросил он, грустно и надтреснуто.

Даня вытянул вперед руку.

— Да, конечно станем, — сипло сказал он.

Брюс помедлил, поднял и свою руку, схватился за ладонь Дани, прикрыл глаза.

Даня вздохнул.

— Спасибо, что не сопротивляешься… А теперь… Теперь иди домой. У тебя впереди целая жизнь. А мы еще встретимся.

Брюс зажмурился, отвернулся, подошел к сложенной у ствола веревочной лестнице. Они проводили его взглядом: как он спускался, как дошел до поляны, как потерялся в ночном лесу.

— А я тут даже обжилась, — нервно вздохнула Мия, осознав, что не очень хочется прощаться с этим миром, миром Москвы XVII века.

— Я тоже, — невесело улыбнулся Даня и сжал ее ладонь. Вторую руку он протянул выше, к тому, что лежало в стволе.

Перемещение было таким же, как и в прошлые разы. Темнота, боль, головокружение. И следом чувство теплого тела рядом, солнечный свет, настырно растревоживший глаза.

Никакого леса.

Они на маленькой вымощенной площади около трехэтажного каменного дома. Запах масла, дыма, лошадей. Какие-то торговые лавки…

Даня встал, помог подняться Мие, раскрыл ладонь, в которой лежал еще один фрагмент медальона.

Лишь одно вырезанное по металлу слово.

«Домой».

— Где мы? — Мия огляделась. По улице шла группа девушек в платьях, похожих на утянутые корсетом взбитые сливки.

— Девятнадцатый век? — предположила она.

— Думаю, что так, — Даня кивнул. — Погоди секунду…

Он метнулся к одному из ларьков, около которого стоял мужчина в костюме-тройке и листал газету.

— Тысяча восемьсот сорок четвертый год, — сообщил Даня, вернувшись. — Понедельник, девятое сентября. То-то еще тепло.

Мия обернулась вокруг себя.

Так странно. Они в новом времени, но любопытства на этот раз почему-то не было, только усталость. Хотелось уже понять, к чему все это ведет.

— Я знаю, куда нам надо, — сказал Даня, пряча медальон в сумку. — Нет смысла осматриваться.

— И куда же? — удивилась Мия.

— В это время своим домом Брюс, кроме башни, мог назвать лишь одно место. Усадьба Глинки. Нам надо за город.

* * *

Москва за прошедший с лишним век изменилась. Размылись границы, город выплеснулся за Садовое кольцо, там, где были деревни, появилось много каменных домов. В полете Мия вспоминала все, что знала про сороковые годы.