Но тут же ее внимание заняло совсем другое.

Та ограда, которую Мия только что видела, словно растворилась в воздухе. Вместо этого появились высокие кованые ворота. Темнота ночи стала гуще, кладбищенские памятники, видимые через решетку, как будто тоже поменялись. На ворота приземлился ворон.

Все это очень подошло бы как декорация к фильму Тима Бертона.

Даня скривился.

— Да, Габриэль очень любит производить впечатление.

И только в этот момент он отпустил ее руку, а затем подошел к воротам, две створки которых были сомкнуты круглой ручкой с молотком.

Даня постучал молотком три раза, а потом отступил обратно к Мие, одновременно запуская в волосы одну руку. Этот жест Мия не замечала у него всю поездку: то ли из-за того, что ему приходилось вести машину, то ли потому, что настроение сейчас поменялось.

Ворота начали медленно, с пробирающим до костей скрежетом открываться. Ворон каркнул и перелетел на одну из облупленных колонн, которыми была украшена расходящаяся от ворот изгородь.

Даня закатил глаза. Его реакция немного помогла Мие справиться с невольно накатывающим на нее ужасом.

Это было очень нереалистично живописное кладбище: шуршащие гравием дорожки, поросшие мхом надгробия, между которыми наползал туман. И черная, непроглядная ночь, с едва выглядыющей из-за облаков луной. Слишком идеально… Но все же это было кладбище, настоящее — Мия чувствовала, что тут похоронены люди, что их родственники приходили сюда горевать.

Они с Даней шли бок о бок, вдоль могил, и Мия не понимала, куда. Внезапно стало резко холодно, а потом…

Что она увидела Мия смогла осознать уже после того, как с тихим, но довольно тонким вскриком — потом она все же призналась себе, что это был самый настоящий визг — отвернулась и уткнула лицо Дане в грудь, как делают маленькие дети, прячась во взрослых от всего, что их пугает.

Даня не оттолкнул, а только положил руку ей на голову, видимо, чтобы ей стало хоть немного спокойнее. Мия поняла, что дрожит, и успокоиться смогла лишь через несколько тактов дыхания, которые продышала все так же не отлепляясь от футболки Дани. О том, как она сейчас выглядит, и насколько сильно это на самом деле ему неприятно, она решила не думать.

Когда дрожь во всем теле немного утихла, а сердце перестало стучаться в ребра, она заставила себя повернуть голову к тому, что ее так напугало.

Призрак. Над дорожкой висел самый настоящий призрак, такой, как описывается обычно в книгах: полупрозрачная человеческая фигура — за ним было видно уходящие вдаль могилы — с расплывчатыми границами. Его внешность не очень подходила готическому антуражу кладбища: широкое и плоское лицо, окладистая борода, простой русский кафтан и штаны. Ноги растворялись в пространстве так, что была видна лишь половина, но, кажется, обут он был в высокие сапоги.