Логическая цепочка между снятием штанов и отсутствием статуса жениха не показалась Мие такой уж стройной, но терять ей было уже нечего. Лекарство, кажется, начало действовать, и Даня как будто уже горел не так сильно.

Она села в кресло около дивана, куда обычно клала книгу, которую читала перед сном.

Дыхание Дани становилось более спокойным с каждой минутой, а еще через некоторое время Мия поняла, что тот дрожит. Она опять прикоснулась к нему и почувствовала, что Даня уже совсем остыл. Она бросилась к шкафу, достала теплое одеяло, накинула на него, подоткнув по краям. Даня опять забился в спинку дивана и наконец-то как будто успокоился.

Мия прождала еще несколько минут, а потом вышла на кухню. Дед бросал на нее острые многозначительные взгляды.

— Только что проверил оба градусника. Они работают. Что ты сделала с ними? Почему ему нельзя в больницу?

Мия решила сделать вид, что не услышала вопрос про градусники — она и сама не знала, что произошло. Даня бы точно объяснил, но он был без сознания.

— Просто нельзя, — как можно более твердо ответила она, понимая при этом, что никаких убедительных доводов у нее нет.

Дед продолжал смотреть.

— А если он помрет у нас на диване, мы как это будем полиции объяснять?

— Не помрет.

Как будто она была так в этом уверена!

— Миюшка…

— Пожалуйста! — снова взмолилась она, чуть не плача от усталости и беспокойства за Даню. — Разве я когда-то давала повод не верить мне? Разве делала глупости? Просто… может он побыть тут? Немного. Ему больше некуда… Он не алкоголик, не наркоман, не преступник. Я не могу рассказать тебе, что случилось. Ему просто нужно где-то полежать. Он просто…

— Хорошо. — Дед поднял руку, прося замолчать. — Я понял, Миюшка.

Он смотрел и строго, и мягко одновременно.

— Пусть лежит, этот твой друг. Очнется — и пусть рассказывает. Но если ему станет хуже…

Мия благодарно кивнула.

— Мы что-то придумаем.

Оптимизм Мии, однако, был преждевременным. Через несколько часов температура Дани поползла обратно. Она повышалась довольно медленно, но ближе к вечеру он, не приходя в себя, начал тихо стонать. Дед, окинув и его, и Мию тяжелым взглядом, снова сделал ему инъекцию, которая опять помогла. Мия насилу уговорила деда пойти спать, сказав, что раз она притащила им такую головную боль, то и сама будет следить.

Всю ночь температуры не было, а Даня прятался под одеялом. Мия лишь дремала и ждала. Так прошло еще два дня: еще три укола, которые позволяли Дане забыться сном, и возвращающийся жар. Мие казалось, что с каждым днем он становился легче, но ей не хотелось обманываться.