— Да. Спасибо, — дерганно кивнул Даня, а потом нахмурился, — Мы?..

От двери раздалось покашливание.

— Рад, что вы пришли в себя, молодой человек. — Дед шагнул в комнату. — Мия очень переживала за вас. Вы лежали три дня, не вставая. Вы не хотели бы, возможно… Умыться? Поесть?

Даня настороженно посмотрел на него.

— Агафон Петрович, дедушка Мии.

Глаза деда сверкнули одновременно и лукаво, и внимательно, и строго.

— Даня. Я — Даня. Спасибо вам, — медленно ответил он, — Я… Если бы я мог что-то съесть…

— Будем ждать вас на кухне, — спокойно ответил дед, — вы пока оденьтесь и умойтесь. Мия, пойдем.

Мия перевела взгляд с него на Даню и обратно, кивнула, встала.

На кухне дед достал хлеб и колбасу, положил на стол. Следом — кастрюлю с супом, ее он поставил разогреваться на плиту.

— А все же что это за молодой человек такой, который просто пролежал три дня, как будто его организму можно просто лежать и все, да еще и от которого сбоят градусники? Интересный очень.

Мия взяла нож, начала нарезать колбасу. Ее пальцы немного дрожали.

Скрипнула дверь. Даня вышел в коридор, тут же нырнув в ванную. Дед прислушался. Судя по звукам, Даня умывался, и действительно, через минуту он показался на кухне с немного влажным от воды лицом.

Выглядел он почти также, как обычно, только более изможденным. Одной рукой он держался за стену.

— Ты хочешь? — Она неуверенно протянула ему бутерброд. Даня схватил его и съел в три укуса так жадно, что ему, кажется, самому стало неудобно за свою несдержанность.

Дед усмехнулся. Половником он разлил суп в три глубокие тарелки, поставил их на стол.

— Мне надо бежать, — заикнулся Даня. — Агафон Петрович, я…

— Поешьте, — строго прервал его тот…

Даня повел носом, как будто определяя, понравится ли ему суп, потом упал на табуретку у стола, схватил ложку.

— Спасибо, — снова сказал он.

— Не за что. — Дед опустился на табуретку напротив, кивком попросил Мию присоединиться к ним. Она медленно села.

Даня ел быстро, и было видно, что он едва сдерживается, чтобы оставаться аккуратным.

Дед смотрел на него пристально, изучающе. Дождался, пока Даня доскребет последнюю ложку — сам он едва ли съел больше трех, — а потом отложил свой прибор в сторону, сложил руки на груди.

— А теперь я бы хотел услышать ответы на вопросы. Кто вы такой и какое отношение имеете к моей внучке?

Даня поднял на него взгляд, потом быстро и как-то виновато посмотрел на Мию и вдруг взмахнул рукой.

Глаза деда на мгновение остекленели, и он замер, невидяще смотря перед собой.

Мия охнула.

— Что ты сделал?

— Ничего особенного, — Даня встал, опираясь о столешницу. Его качало, а слова он произносил очень медленно и с трудом, — просто ненадолго ввел в легкий ступор. Он забудет обо всем, что произошло в эти три дня.