Графиня вновь проницательно взглянула на Александру и перевела разговор в другое русло — стала расспрашивать “мадемуазель Пешкову” о школе, детях, занятиях и… о прапорщике Медведеве.

— Я очень рада тому, что Ефим Александрович присматривает за нашей школой по милости ее светлости, — сказала Саша, делая вид, что не знает о Сонечке Трубецкой и ее личной охране. — Господин прапорщик оказывает большую помощь на занятиях, и в целом нашим классным дамам спокойнее от того, что в школе проживает сильный маг, способный нас защитить.

— О, вы чего-то опасаетесь, мадемуазель? — графине показалось, что она нащупала слабость Александры.

— О, ваша светлость, вы и сами понимаете, что район, в котором расположена школа, довольно удаленный. Здание школы выглядит дорогим и нарядным и может привлечь внимание лихих людей! К тому же… прежде в этом особняке жила настоящая ведьма!

— Да, я слышала, что в доме нашли клад… Наверное, вас щедро наградили, мадемуазель?

— Герцог был щедр и милостив, — не стала отрицать Александра, однако не стала пускаться в объяснения или уточнять размер “милости” и тем, кажется, прошла еще одно испытание.

Вообще, графиня наблюдала за ней, как опытный солдат за новобранцем — с некоторым даже любопытством — что еще выкинет этот солдатик с нелепыми вихрами и слишком простецкой физиономией?

Между тем раздались шаги, и в гостиную вошли мужчины.

Рослый красавец Медведев держался в тени, а вперед выступил мужчина значительно ниже ростом, старше возрастом, но буквально источающий магию и ауру власти.

Саша уже заметила, что в этом мире маги выглядели лучше и, кажется, жили дольше, чем обычные люди, но довольно тонко маскировались, пользуясь принятой в обществе манерой одеваться.

Так вот, Александр Христофорович Бенкендорф появился в повседневном мундире своего ведомства — не новом, без орденов, и потому выглядел бы скромно, если бы не та самая аура. Саша неосознанно даже выпрямилась сильнее, ощутив эту давящую тяжесть, и вдруг… эта самая аура пропала!

Вместо грозного генерала в кресле напротив уютно устроился немолодой офицер с чашкой чая. Он приятно улыбнулся Александре, спросил, как ей понравилось печенье, и мягко начал допрос:

— Мне известно, что ваш папенька имел некоторую слабость… Отнимающую изрядное количество времени и сил. Когда же он успел сформулировать свою систему воспитания молодых магов?

— Папенька ничего не записывал специально, — пожала плечами Александра, не отпуская хрупкую фарфоровую чашечку. — Пока я училась в Павловском училище, он присылал мне письма, а позже, когда я сама стала работать в школе, я заметила пользу в его наставлениях и старалась применять эти знания на практике.