Внезапно навалилось осознание, что отпуск в ближайшее время ей никто не даст. Успешные служащие служат годами, не отвлекаясь от ежедневных трудов, а Терезия Ольденбургская уже поняла, какое жемчужное зерно ей удалось отыскать в навозной куче.
Плюс Особый отдел с их ненавязчивым желанием присмотреть. Да еще Бенкендорф и… прапорщик Медведев, который не совсем прапорщик.
Корсет и строгий воротничок показались клеткой, из которой необходимо выбраться. Сейчас. Немедленно!
Отступив под кружевную сень сосен, Саша рванула воротник и, всхлипывая, быстро разделась, швыряя одежду прямо на песок. Потом в одной только тонкой сорочке ринулась в мелкую теплую воду и поспешила спрятать слезы в соленой морской воде…
Сколько она рыдала, глядя на солнечные круги на желтом песке, — Саша не знала. Из груди рвалось все то, что копилось почти полгода — попадание в другой мир, страх остаться в голоде и холоде, страх потерять себя в этой новой, странной и не похожей ни на что жизни.
Горячие мужские ладони легли на плечи, когда слез почти не осталось — только сухие рыдания сотрясали узкие плечи.
— Александра Николаевна! Сашенька… — негромко разнеслось над водой.
Саша торопливо зачерпнула воды, чтобы умыть лицо.
— Вставайте, прошу вас, — прапорщик помог девушке подняться, прижал к себе лицом, позволяя спрятать стыд.
Однако идти Александра не могла — ноги подгибались, словно макаронины, а Медведев не торопил. Так они и стояли некоторое время, как могучий дуб и вьющаяся по нему лоза. Потом прапорщик подхватил девушку на руки и медленно вышел из воды. Опустил ее на свой брошенный на песок мундир, обернул дрожащие женские плечи подолом строгого “директорского” платья и сел рядом на песок:
— Мадемуазель, что случилось? — мягким тоном спросил он.
— Абсолютно ничего, — усталым голосом ответила Саша, — просто… накопилось.
Они помолчали, оба удивляясь тому, как уютно им молчать рядом, а потом Медведев вдруг посветлел лицом:
— Кажется, я знаю, что вам может помочь! — сказал он решительным тоном. — Одевайтесь, я отвернусь. И… надо как-то предупредить в лагере, что вас не будет несколько часов. Сейчас!
Пока прапорщик формировал из своей магии что-то вроде птички, Александра одевалась. Одежда осталась почти сухой — несколько пятен на юбке ерунда, очистятся, а вот волосы — растрепавшаяся коса намокла в море, а гребня с собой не нашлось. Пришлось скручивать косу в небрежный пучок и прикрывать шарфиком.
— Вы готовы? — спросил Медведев, когда почти яростное шебуршание за спиной прекратилось.
— Готова, — вздохнула Саша, — и очень надеюсь, что мы не встретим по дороге знакомых!