После чайной заехали в турецкий магазин, в котором продавали ковры, коврики, полосатые занавеси, протканные золотой нитью, сверкающие турецкие ткани и разноцветные шелка.

Вся эта роскошь Александре была не по карману, но ей приглянулись простые коврики из овчины — похожие на те, что когда-то продавались в магазине с желто-синим логотипом. И несколько полосатых тканых половичков попроще, похожих на деревенские “дорожки”. На это денег вполне хватило, даже на подушки осталось. Не модные в это время пуховые, а круглые валики, набитые овечьей шерстью — на таких очень удобно лежать с книгой в руках!

И опять в глазах прапорщика промелькнуло уважение. При всем богатстве выбора Александра купила именно то, что ей было нужно, довольно смело поторговалась с толстым турком в зеленой жилетке и не задержалась в магазине ни одной лишней минуты.

— Вот теперь можно в школу, — вздохнула она, усаживаясь в экипаж.

Ее доставили не просто до крыльца — прапорщик вошел с ней внутрь и цыкнул на выглянувшую горничную:

— Госпожа директор приехала! Где все?

— На кухне! — с поклонами ответила побледневшая девушка.

— Зови!

“Все” нехотя вышли из теплого угла.

Бородатого дворника прапорщик тут же отправил принести из экипажа покупки. Бледные, испуганные горничные отчитались, что спальню вымыли, но косились при этом на кухарку. Неопрятная тетка в засаленном фартуке пробормотала себе под нос, что обед она сготовила, но, на сколько человек стряпать, ей не сказали, так что лишней еды нет.

Саша устала. Очень устала.

Она с утра моталась по городу в карете без нормальных рессор, мерзла, считала деньги, ловила пытливые взгляды мужчины, который наверняка все доложит герцогине, пыталась соответствовать своей внешности и возрасту, не допускать дерзости и грубых с точки зрения этого мира слов. Наверное, поэтому ее терпение кончилось.

Просто мелькнули в голове отрывки из воспоминаний “смолянок” о том, как классные дамы ходили на кухню выпрашивать кусочек хлеба к чаю или горсть сухарей к жидкому супу, и… на кончиках пальцев сам собой загорелся синий огонек.

Горничные вздрогнули и застыли как статуи. Александра обвела слуг взглядом, потом уперлась тяжелым взором в кухарку и ласково сказала:

— А те, кто не понял, что я теперь здесь хозяйка, могут собирать вещички и топать на улицу! Ее светлость назначила меня директрисой этого бардака, и я не позволю, чтобы мои люди ходили неопрятными, ленились или оставляли гостей голодными!

Кухарка вздрогнула, забормотала себе под нос, и тут Александра Николаевна увидела! Маленький красный огонек на уровне солнечного сплетения у этой самой неопрятной бабы. Во-о-от оно что! Кухарка имела кое-какие силы, вероятно, огненного направления, и просто запугала слуг!