Он устало вздохнул.

— Знаю: ты не так давно официально отказался от трона и объявил Совету, что не претендуешь на корону, но иногда мне хочется наложить на это твое решение вето. Ты улаживаешь любой конфликт за пять минут, иногда вообще, одним словом. А мой собственный сын в свои годы так и не научился держать язык за зубами.

— Я уже все сказал по этому вопросу, ваше величество, — ответил я ровно, хотя мысли были далеко отсюда. — Корона принадлежит Джасперу.

— Джаспер сказал, что готов уступить трон тебе, если ты передумаешь, — заметил король с невеселой усмешкой. — Хотя, признаюсь, я не до конца понимаю, всерьез он говорил или просто хотел выглядеть передо мной благородным.

Что-то холодное шевельнулось внутри, воспоминания прошлой жизни были еще свежи. Я не знал, зачем Джаспер сделал то, что сделал, но предполагал, что как раз из страха, что я отниму у него трон. В этой жизни я отрекся от него публично именно для того, чтобы у племянника не осталось повода для этого страха.

Убивать единственного сына брата я не хотел и не собирался. Как бы то ни было, все равно видел в нем мальчика, которого когда-то спас от убийц.

— Я не хочу воевать с собственным племянником за кресло, которое мне не нужно, — сказал я твердо. — Пусть он учится. Со временем будет получаться лучше. Сейчас он просто еще слишком молод.

— Молод, — фыркнул король. — Ему двадцать шесть. В этом возрасте я уже подавил восстание на южных островах.

Брат замолчал, потирая грудь, и я заметил мимолетную гримасу боли, которую он попытался скрыть.

— Я доверяю тебе, моему брату, которого половина двора боится до судорог, больше, чем родному сыну. Забавно, не находишь?

— Я бы не назвал это забавным, ваше величество, — осторожно ответил я, чувствуя, как беспокойство нарастает с каждой минутой. Чьи глаза сейчас смотрят на мою жену в мое отсутствие? Если хоть кто-то посмеет прикоснуться к ней — я оторву им руки, и плевать на дипломатию. — Вам нужно отдыхать, — добавил я, стараясь как можно скорее завершить разговор. — Лекари что-нибудь говорили насчет вашего сердца?

Брат отмахнулся.

— Говорили. То же, что и всегда: меньше работать, больше спать, — невесело усмехнулся. — Легко сказать, когда корона не позволяет ни того, ни другого.

Я хотел спросить, насколько все плохо, но мысли упорно возвращались к Селесте. Она ведь не подумает, что я забыл про нее? Что специально заставил ее ждать одну в зале, полном незнакомых людей? Как мне загладить вину, если это ее расстроит?

В этот момент снаружи, со стороны главного зала, донесся шум — крики, женский визг.