— Это же та нищенка из академии…

— Неужели король позволил ему жениться на ней?

Я запомнил лица тех, кто произнес хоть что-то нелестное в адрес моей жены. Эти люди еще пожалеют о своей разговорчивости, но позже, когда Селесты не будет рядом.

Я снова посмотрел на Нормана

— Вы не только оскорбили мою жену, но и подняли на нее руку в королевском дворце. На вашем месте я бы очень постарался убедить ее не требовать официального разбирательства. Встаньте на колени, — приказал я Норману. — И просите у нее прощения.

Норман рухнул на колени так быстро, будто его подкосили. Массивное тело тяжело ударилось коленями о мраморный пол, лоб покрылся испариной. Он больше не выглядел важным и самоуверенным лордом, а скорее, жалким напуганным человеком.

— Простите меня… миледи… — прохрипел он, глядя в пол. Голос дрожал. — Я… я вел себя недостойно. Я позволил себе… непозволительное. Прошу… простите меня.

Селеста вдруг сделала шаг вперед, и звонкая хлесткая пощечина рассекла гул голосов словно удар хлыста.

— Это за то, что вы решили, будто можете меня купить, — громко произнесла она, а затем снова ударила, уже по другой щеке. — А это за деньги моего отца, которые вы отказались вернуть, когда они были нужны ему для лечения.

Я стоял чуть позади и смотрел на нее с таким восторгом, какого, наверное, никогда прежде не испытывал. Моя жена, моя грозная королева! Еще недавно она опускала глаза перед людьми вроде Нормана, а теперь он стоит перед ней на коленях.

Селеста слегка поморщилась и потерла ладонь. Я сразу перехватил ее запястье и осторожно развернул руку внутренней стороной вверх. Кожа на ладони покраснела от удара.

Внутри шевельнулась легкая обида. Из-за какого-то ничтожества она причинила себе боль.

«Если ей и суждено страдать из-за кого-то… то пусть это буду только я. Пусть она бьет меня, царапает, кричит на меня. А не какого-то жалкого червя!» — промелькнула темная мысль. Я пообещал себе, что позже заставлю его поплатиться.

— В следующий раз предоставь это мне, — сказал я, проведя большим пальцем по основанию ее пальцев. — Ты причинила себе больше боли, чем ему.

— Возможно. Но иногда приятно сделать что-нибудь самой.

— С этим трудно спорить.

Норман, все еще стоявший на коленях, торопливо поднял голову.

— Миледи, должно быть, произошло досадное недоразумение. Теперь я припоминаю, что ваш отец действительно одалживал мне некоторую сумму. Расписка, вероятно, затерялась среди бумаг, но я непременно все исправлю. Уже завтра деньги будут возвращены.

— Сегодня, — поправил я.

Норман судорожно сглотнул и часто закивал.