Он пытался вспомнить, одновременно боясь и не желая этого. Раньше он тоже периодически мучал себя ассоциативными играми, складывая так и эдак обломки детских воспоминаний. Но шарахался от выплывающих картин, боясь и всё-таки пытаясь, наоборот, забыть… Забыть навсегда.

Самая дрянь — в памяти было слишком много… этой памяти. Где чужое и где своё? Без конца вылезало всякое лишнее: то Гайдера с ненавистным регентом Крисом, то маленькие арнята, которые сейчас уже имели своих детей. Бедный неприкаянный Ристел — у него даже детей не будет… Стив проглотил и отправил работать ещё одну порцию яда.

И тут его кольнуло чьё-то напряжённое внимание. Какой-то абориген прицеливался ему в голову с другого берега. Выбирал: лоб или горло? Это было смешно.

— Хей! — Стив встал в вёрткой лодчонке и закричал, раскинув руки: — Давай! А потом я тоже убью тебя!

Переступил, качнулся, и удар в грудь выбросил его в холодную воду.

Елизавета! Его в детстве звали Елизаветой!

Успел зацепиться правой рукой за борт. Левое плечо разорвало, рука моталась на лоскутах плоти… Захихикал: отпустить лодку, пойти ко дну? Но именно сейчас стало интересно жить…

— Ты стрелка держишь?

Лирой, стоя на планере, завис прямо у лица. Выдернул из воды, занёс во флаер, уложил в кресло. Жаль. Так было хорошо лежать на руках, положив голову на надёжное плечо, уткнувшись в тёплую шею…

Лирой привязал бесчувственную руку плотно к телу в физиологичном положении — разорванную плоть к плоти, локоть согнут, кисть ладонью на живот. Кратер в груди затянулся свернувшейся кровью и пульсировал. Мелочь такая, даже в малую смерть уходить не обязательно, вот так бы уснуть…

— Слышишь? Мы примерно засекли, откуда стреляли. Поймай его! — Лирой накрыл рану своими руками, помогая затянуть дыру, и упорно толкался звуком и мыслью, показывая картинки другого берега.

Стив поймал сигнал стрелявшего. Тот был далеко, но Стив-то его запомнил. Не хотелось вести стрелка, летая в чёрном концентрате боли. Но он его запомнил и, укачиваемый подаренной болью, тянулся за стрелком паутинкой контакта.

Кровь перестала течь, большие сосуды затянулись. Рана начала заживать, можно было усиливать еле видимое и редкое сердцебиение, но ещё нельзя было активно шевелиться.

— Стив, покажи, где стрелок? — Мэт коснулся здоровой руки, чтобы увидеть то, что видел Стив.

И они полетели за убегающим стрелком по нити контакта, которую держал Стив.

Сразу после коллапса было нежелательно двигаться — активно нарастающая новая ткань в заживляющих мембранах, образовавшихся из вытекшей крови, покрывающей рану — ещё тонка и слаба. Всё могло снова лопнуть при движении. Он, лаская свою боль, дышал редко и мелко. Но ментально ему ничего не мешало. Боль, колючим клубком перекатывающаяся в теле, даже помогала чувствовать острее.