Мотор его «ниссана» прогрохотал в безжизненном районе, как танк на взлёте, но кругом всё осталось мёртво и глухо.
Бессмысленно мотыляясь по квартире, вместе с документами Сергей прихватил и старый, ещё отцовский, атлас автодорог СССР. Новых трасс на нём, естественно, не было, но они-то как раз ни к чему. Он поедет партизанскими тропами, были бы там заправки…
Докружил по сельским закоулкам аж до Клина и рискнул выехать на трассу, внутренне напрягаясь от мысли, что никакого города там не увидит. Город с того места, где обнаружилась заправка, действительно виден не был. Тётка за прилавком потребовала за полный бак четыре импа и отказалась от рублей, однако согласилась взять пятьдесят евро — магия валюты всё ещё работала. Поворчала, что от него и от его денег смердит дохлятиной. Дала вместе с чеком распечатку про новые деньги, которые и на деньги-то похожи не были. Так, потешные игрушки: разноцветные ленточки и колечки с насечками. Самой мелкой была… нет, не монетка, а даже неизвестно как эту валюту называть! Самой мелкой деньгой было кольцо-сотка — сотая часть импа.
«Хотелось бы знать, что это за слово такое: импы-импы, умпы-умпы», — бормотал Сергей, вгрызаясь в безвкусный сэндвич, прихваченный на заправке. Одурев от усталости и тяжёлого запаха от давящего груза за спиной, домчался до Вышнего Волочка, свернул на Удомлю. По разбитой локалке ездили редкие грузовики и ещё более редкие легковушки. Сожалея о давно рассыпавшемся Красном мосте, по которому в доперестроечные времена пролегала короткая дорога на другой берег, проехал мимо поворота на посёлок Ивановское и поддал газу, торопясь в объезд узкого, но длинного озера Волчино-Сестрино. Ему надо на противоположный берег, практически напротив посёлка. Обычно, приезжая с Ленкой и мамой, они оставляли машину у причала и брали лодку у сторожа Петровича. Но сейчас это было немыслимо.
Окажись на пути патруль, Сергей протаранил бы его не раздумывая. Но по деревенским дорогам вокруг бывшего дома отдыха «Голубые озёра» натужно таскались лишь комбайны да гружёные трактора: на селе шла жатва. И никаких быков в оранжевом.
Уже в ночи «ниссан», вперевалку одолев заросшую прутиками и травой просеку, встал у забора.
Оправленный и обновлённый бывший дом егеря — это всё, что осталось от деревни Бряково. Остальные двадцать домов исчезли, разобранные на дрова задолго до появления тут Сергея. Обещание ухаживать за садом и поселиться насовсем, когда заведёт семью, обнадёжило дряхлого егеря и он переписал дом на Сергея. Но остался тут жить — Сергею и в голову бы не пришло выгонять старика. Старик умер три года назад, зимой, и был похоронен на кладбище в Ивановском.