— Последние минуты перед выбросом. Автоматический самописец отмечал давление, а рядом механизм ставил короткий знак каждый раз, когда привод аварийного клапана переходил в ручной режим.

— Не само закрытие?

— Переход управления с автоматического на ручное.

— Значит, после отметки человек мог как открыть, так и закрыть клапан.

— Да.

— Тогда откуда вы знаете, что их закрывали?

— Потому что рядом шли положения приводов.

Он нарисовал на чистом листе две линии.

— Вот шкала давления. Вот отметки клапанов. Автоматика показывала положение по углу привода.

— То есть журнал фиксировал не только команды, но и фактическое положение?

— Да.

— Насколько точно?

— Для расследования достаточно. Не для настройки ремонта.

Лаван кивнул.

— Продолжайте.

— Я увидел, что несколько клапанов перевели в ручной режим еще до резкого роста давления.

Тарен наклонился вперед.

— Насколько до?

Тивар ответил:

— Первый — за девять минут.

Никто не заговорил.

Вот почему глава старого журнала имела значение.

Не после выброса.

Не в момент, когда система уже разрушалась.

За девять минут до него.

— Что произошло потом? — спросила я.

— Один из людей комиссии вышел за дополнительным ящиком для документов. Второй подошел к двери. Я понимал, что журнал сейчас заберут.

— И решили украсть страницу.

— Да.

Лаван холодно уточнил:

— Из официального доказательства.

— Да.

— Почему не забрали весь журнал?

— Потому что это было бы невозможно.

— А фрагмент?

— Последний лист держался плохо. Край обгорел, крепление размокло. Я оторвал нижнюю часть и сунул под куртку.

— Никто не заметил?

— Нет.

— Потом вы сообщили комиссии, что часть отсутствует?

— Нет.

— То есть способствовали уничтожению целостности доказательства.

— Да.

Селма смотрела на него так, будто хотела ударить.

Тивар не пытался оправдываться.

Это хотя бы было честно.

— Почему не отдали позже? — спросила я.

— Сначала собирался.

— Когда?

— В тот же день.

— Что остановило?

— Меня вызвали на повторный допрос. Там уже лежала копия предварительного заключения. В ней говорилось, что давление выросло внезапно и автоматика не успела отработать из-за разрушения приводов.

— Но вы знали, что это не так.

— Уже сомневался.

— Сомневались?

Он поднял глаза.

— Я видел отметки, но не понимал, кто и зачем включал ручной режим. В комплексе могли вести ремонт. Могла быть ошибочная команда. Могло быть что угодно.

— Тогда нужно было отдать фрагмент.

— Знаю.

— А вы спрятали.

— Да.

— Почему?

Тивар долго молчал.

— Потому что на одной из строк стоял мой служебный номер.

Я замерла.

— Ваш?

— Номер сменной бригады, которой я руководил.

Лаван резко спросил: