Мы начали с безопасного.

Прачечная удивила больше всего.

Крыша почти целая.

Каменные чаны сохранились.

Слив работал.

Проблема была только в горячей линии.

— Если подать воду хотя бы с одной Чаши, можно запускать? — спросила я.

Селма осмотрела помещение.

— Можно.

— Работники?

— Найдутся.

— Заказы?

— Деревня сама стирает.

— Я спрашиваю не про деревню. Караваны, соседние поселения, военный пост.

Она задумалась.

— Зимой через западную дорогу идут торговцы.

— Где останавливаются?

— В Дорране. Это пять часов отсюда.

— Почему не здесь?

Селма посмотрела на меня так, будто ответ был очевиден.

— Потому что здесь ничего нет.

Я записала.

Гостевой дом.

Прачечная.

Горячая вода.

Если восстановить хотя бы небольшой безопасный контур, комплекс мог получать деньги не только с людей, желающих сидеть в бассейне.

Именно это было важно.

Купальни могли оставаться роскошью.

Горячая вода — хозяйственным ресурсом.

К вечеру Мира принесла первые копии.

— Я нашла еще одну книгу, — сказала она. — Отец отдельно хранил земельные постановления.

Я просмотрела оглавление.

Большинство относилось к лесу, аренде и воде.

Потом увидела название:

«О порядке обращения с заброшенными королевскими концессиями».

— Какого года?

— Старый закон. Его несколько раз меняли.

— Последняя редакция?

— Здесь.

Я начала читать.

Сначала медленно.

Потом второй раз.

После третьего закрыла книгу.

— Селма.

Она пришла из кухни.

— Что?

— Когда «Семь Чаш» официально признали заброшенной концессией?

— После аварии.

— Точная дата.

— Не знаю.

— Орин знает?

— Должен.

Я нашла в хозяйственной книге решение Палаты.

Одиннадцать лет и два месяца назад.

Значит, срок был соблюден.

— Что вы нашли? — спросила Мира.

Я повернула книгу к ней.

Старая норма не была тайной.

Просто почти никому не требовалась.

Если королевская термальная концессия оставалась официально заброшенной больше десяти лет, человек, восстановивший ее работу за собственный счет, получал приоритетное право на новый договор управления.

Не собственность.

Не землю.

Но долгосрочную концессию.

Условия занимали почти страницу.

Минимум два хозяйственных контура.

Техническая проверка.

Сто дней непрерывной безопасной работы.

Отсутствие смертельных аварий.

Уплата текущих налогов.

Доказанное самостоятельное финансирование.

— Кто-нибудь подавал такое заявление? — спросила я.

Мира покачала головой.

— На «Семь Чаш»?

— Да.

— Нет.

Селма медленно села напротив.

— Вы хотите получить концессию?

— Пока хочу зарегистрировать право претендовать.

— Вы здесь со вчерашнего дня.

— Закон не требует прожить неделю.

Она прищурилась.

— Я говорила не про закон.

— Знаю.

Я снова прочитала статью.