— Чувствую.

Это была ложь.

Почти.

Равен сказал:

— Больше не касаетесь ничего сегодня.

— Но...

— Это технический приказ.

Я посмотрела на него.

Потом на Тарена.

Он ничего не сказал.

Ждал моего решения.

— Хорошо.

Тарен отпустил запястье.

Равен повернулся к инженерам.

— Что с давлением?

— Пока ниже опасного. Но рост продолжается.

— Седьмой привод?

— Разомкнут. Сработать не сможет.

— Четвертый?

— Разомкнут.

— Шестой наполовину.

Тивар смотрел на центральную колонну.

— Тогда рост должен быть медленнее.

— А он ускоряется.

— Значит, где-то закрывается еще одна глубокая линия.

— Которой нет на схеме.

Никто не произнес следующую мысль.

Старые планы больше не показывали всю систему.

Современные устройства могли находиться и ниже.

Там, куда мы сегодня еще не дошли.

По трубе связи снова ударили.

Три коротких.

Равен побледнел.

— Что?

Инженер ответил:

— Пятая линия. Быстрый рост температуры.

Еще сигнал.

Семь коротких.

— Седьмая. Давление.

Тивар медленно произнес:

— Началось.

Я посмотрела на часы.

До ночного пика оставалось несколько часов.

По расчетам Вейра система должна была идти к опасной зоне постепенно.

Но реальное давление росло быстрее.

Отмененный тест ничего не изменил.

Украденные ключи мы вернули слишком поздно.

Два зажима успели разомкнуть.

Третий — только наполовину.

А где-то глубже под нами уже работали механизмы, которых не было ни на одной известной схеме.

Равен отдавал команды:

— Выходим. Немедленно. Наверху начинаем снижение нагрузки по аварийному протоколу и готовим нижнюю долину к возможной эвакуации.

Тивар посмотрел на него.

— Если резко снизить нагрузку, давление вырастет.

— Я сказал по аварийному протоколу, а не закрыть все.

— Тогда сначала нужно открыть резерв.

— Какой?

Тивар указал на старую схему.

Палец остановился на центральном коллекторе.

— Королевскую Чашу.

Я знала это название.

Самый большой и дорогой приемный бассейн старого комплекса. Его почти никогда не использовали в обычном режиме как сброс, потому что поток мог разрушить облицовку и саму Чашу.

— Она сейчас закрыта, — сказала я.

— Да.

— В каком состоянии?

— Не знаю.

— Когда проверяли?

— До Белого выброса.

Равен резко покачал головой.

— Значит, сегодня не открываем вслепую.

— Тогда у нас остается обычный резерв.

— Его хватит?

Тивар посмотрел на показатели.

— До ночи — возможно.

— А после?

— Не знаю.

Мы вышли из нижней станции.

На этот раз никто не шутил.

Когда добрались до поверхности, было уже темно.

По всей долине горели технические фонари.

Возле Пятой Чаши стояла Селма с двумя рабочими.

Мира ждала нас у стола с журналами.

— Пятая плюс девять градусов за двадцать минут, — сказала она. — Седьмая поднялась на двенадцать процентов давления. Первая стабильна. Шестая стабильна. Четвертая хозяйственная пока тоже.