За год она изменилась сильнее, чем сама замечала.

Теперь официально работала моим помощником по счетам и готовилась к гильдейскому экзамену. Первую часть обучения оплачивала сама из зарплаты, вторую мы включили в договор профессиональной подготовки.

Она спорила со мной из-за последнего пункта почти неделю.

Считала, что это слишком щедро.

Я считала, что человек, который пережил вместе со мной три комиссии, одну эвакуацию и сотый день Право восстановления, имеет право хотя бы на половину оплаты обучения.

В итоге Мира предложила отработать после экзамена два года.

Я сократила до одного.

Она добавила условие, что при досрочном уходе вернет часть стоимости.

Я согласилась.

Лисан сказал, что мы обе больны договорами.

Возможно.

Зато теперь никто в Норрене не работал за неопределенное «потом».

«Семь Чаш» сохранили старое название.

Хотя больших действующих бассейнов осталось шесть.

На месте Королевской Чаши мы ничего не строили.

Первое время я собиралась.

У меня даже существовала папка со сметами.

Потом посмотрела на итоговую сумму, закрыла папку и убрала в дальний шкаф.

Через месяц решила не только отложить восстановление.

Вообще не восстанавливать бассейн в прежнем виде.

Разрушенную террасу укрепили.

Опасные участки разобрали.

На месте восточной стены сделали безопасную каменную площадку, с которой открывался вид на долину. Под прозрачным защитным колпаком оставили часть старого механического привода.

Рядом стояла небольшая табличка.

Без героических слов.

Дата Белого выброса.

Дата второй аварии.

Количество погибших одиннадцать лет назад.

И короткое объяснение того, что Королевскую Чашу открыли как аварийный сброс, чтобы предотвратить повторение катастрофы.

Я сама настояла, чтобы на табличке не было моего имени.

Это было решение многих людей.

Равена.

Тивара.

Лисана.

Ворна.

Мастеров внизу.

Людей, которые вывели жителей.

Мое согласие было лишь последним звеном.

Туристы все равно спрашивали, кто приказал открыть Чашу.

Селма обычно отвечала:

— Женщина, которая потом месяц ругалась из-за стоимости разрушенного камня.

Я просила ее перестать.

Она не переставала.

Сама Селма теперь официально управляла купальнями.

Не всем Норреном.

Именно купальнями.

Она категорически отказалась от более широкой должности.

— Мне пятьдесят два, — сказала она. — Я хочу следить за водой, людьми и тем, чтобы никто не тащил грязную обувь в раздевальню. А ваши торговые договоры оставьте Мире.

Так и сделали.

Шестая Чаша оставалась любимой у местных.

Первая получила новый, более простой бассейн, уже без старой декоративной стены.

Пятая после полной реконструкции работала только в ограниченном режиме и имела три независимых измерительных точки вместо одной.