Лисан присел возле разобранного канала.

— Предсказать точно нельзя. Но минимум вдвое больше нынешнего, если дальше нет такой же закупорки.

— Проверить можно без полного разбора?

— Есть два контрольных отверстия ниже.

Мы проверили.

Первое оказалось относительно чистым.

Во втором нашли небольшой налет, но канал оставался проходимым.

Главное препятствие действительно находилось в уже разобранном участке.

Я посмотрела на Лисана.

— Смета.

— Я вчера назвал.

— Вчера приблизительно. Сегодня хочу письменно: материалы, работа, помощники, крепления, испытание после монтажа.

— Думаете, я добавлю лишнего?

— Думаю, через неделю сама забуду, что именно входило в сумму.

Он усмехнулся.

— Тогда к вечеру.

Шестая Чаша находилась выше остальных.

Дорога к ней заросла низким кустарником. Часть каменной лестницы скрылась под землей, и Мира дважды едва не упала, потому что продолжала писать на ходу.

— Книгу закройте, — сказала я.

— Я запоминаю хуже, если не записываю сразу.

— Если сломаете руку, писать будете еще хуже.

Она послушалась.

Шестой бассейн оказался маленьким, почти круглым. В нем стояла вода.

Настоящая.

Теплая.

Я опустила пальцы.

— Почему он не закрыт щитами?

Селма ответила:

— Его иногда используют местные.

Я медленно выпрямилась.

— Используют?

— Зимой. Неофициально.

— После закрытия концессии?

— Люди живут здесь, Лиада.

Она впервые назвала меня просто по имени.

— В доме холодно, дрова дорогие, а вода все равно идет. Поставить возле каждой лужи королевского стражника никто не смог.

— Кто отвечает, если человек получит ожог?

— Никто.

— Именно.

Я посмотрела на бассейн.

По поверхности не было видно опасного кипения. Камень цел. Перелив работал.

Ралан измерил воду.

Тридцать восемь с половиной.

— Очень мягкий источник, — сказал он.

— Давление?

Лисан проверил контрольный узел.

— Невысокое, но устойчивое.

— Трубы?

— Этот контур почти не связан с центральным распределителем. Возможно, поэтому пережил аварию.

— Почему его официально не оставили открытым?

Селма пожала плечами.

— После двадцати шести погибших никому не хотелось подписывать бумагу, что хоть что-то здесь безопасно.

Причина была человеческой и вполне понятной.

После большой катастрофы легче закрыть все, чем поставить подпись под исключением.

— Сегодня никто сюда не входит, — сказала я.

Селма подняла брови.

— Люди будут недовольны.

— До проверки.

— Вы вчера приехали, а уже закрываете то, чем они пользовались годами.

— Если обследование подтвердит безопасность, открою официально.

— А если нет?

— Тогда впервые у них будет причина, а не старый запрет.

Она ничего не ответила.

Шестая Чаша стала первым источником, который можно было назвать работающим без оговорок.