Пятая была вторым.

Оставалась Седьмая.

До нее мы добрались после короткого обеда.

Чем выше поднималась дорога, тем заметнее менялся камень. Серые стены становились темнее, местами почти черными. В воздухе появился минеральный запах.

Седьмая Чаша располагалась не под открытым небом, а внутри старого каменного павильона.

На двери висела массивная металлическая цепь.

— Ключ? — спросила я.

Селма покачала головой.

— У Оринa должен быть.

— Почему закрыли отдельно?

— После выброса там еще несколько дней росло давление.

Ралан перестал выглядеть уставшим.

— Есть показатели?

— Старые книги в административном доме.

— А сейчас?

— Никто не проверял внутри лет пять.

Лисан подошел к стене павильона.

— Теплая.

Я сняла перчатку и коснулась камня.

Сразу отдернула руку.

Не от ожога.

От неожиданности.

Тепло было сильным.

Намного сильнее, чем у Пятой или Шестой Чаши.

И оно менялось.

То усиливалось, то становилось слабее.

— Там высокое давление, — сказала я.

— По стене определили? — спросил Ралан.

— По температурным толчкам.

— Может быть паровая полость.

— Поэтому внутрь не идем.

Лисан обошел павильон.

С задней стороны находилась узкая вентиляционная решетка.

Из нее выходил едва заметный теплый воздух.

— Можно поставить внешний измеритель, — сказал он. — Не открывая дверь.

— Ставьте.

Пока он готовил прибор, я попросила Миру принести из сумки старую схему.

Седьмая линия была связана с центральным коллектором напрямую.

В отличие от Шестой.

И рядом с ней проходили два аварийных канала.

— Если здесь сохранилось давление, — сказала я, — оно может быть связано с закрытой центральной системой.

Ралан кивнул.

— Или с отдельной глубокой полостью.

Стрелка прибора поднялась.

Лисан перестал говорить.

— Сколько?

Он назвал значение.

Вдвое выше безопасного для старого наружного участка.

— Уходим от стены, — сказала я.

Никто не спорил.

Мы отошли за каменную ограду.

— Почему павильон еще стоит? — спросила Мира.

— Потому что давление может находиться ниже клапана, а сюда приходит только тепло, — ответил Лисан. — Или прибор врет.

— Проверим вторым, — сказал Ралан.

Второй показал почти то же самое.

Я посмотрела на цепь.

У меня был сильный соблазн потребовать ключ.

Открыть дверь.

Увидеть механизм.

Понять, что происходит.

Именно такие решения потом попадают в протоколы под словами «самовольно вмешалась».

— Седьмую не трогаем, — сказала я.

— Совсем? — спросила Мира.

— Пока не получим старые показатели, схему аварийных линий и мастера с допуском к центральной станции.

Ралан кивнул.

— Правильное решение.

Селма посмотрела на меня чуть дольше обычного.

— Я ожидала другого.