Это и решило порядок.

— Сначала открываем Шестую, — сказала я на вечернем собрании. — Доход от нее идет на ремонт Пятой.

Лисан спросил:

— А если дохода не хватит?

— Тогда добавлю свои средства. Но уже не всю сумму.

— Плата какая? — спросила Селма.

Мы спорили почти час.

Она хотела цену выше.

Я — ниже.

Лисан вообще предложил оставить для жителей бесплатный вход, потому что они пользовались Чашей много лет.

В итоге Мира нашла решение.

— Разная плата.

Мы посмотрели на нее.

Она разложила старые деревенские книги.

— Жители Норрена раньше оплачивали обслуживание системы отдельным годовым сбором. Его отменили после закрытия. Можно вернуть небольшую местную плату за содержание, а для приезжих сделать обычную стоимость посещения.

— Пока приезжих нет, — заметил Лисан.

— Поэтому с них и не придется брать деньги.

Селма фыркнула.

Я посмотрела на расчеты.

Местная цена покрывала бы воду для уборки, топливо для раздевальни, работу двух женщин и текущие мелкие расходы.

Почти без прибыли.

Но Шестая Чаша могла работать постоянно.

Это значило больше.

Для Право восстановления мне требовались сто дней непрерывной безопасной работы.

Срок мог начаться с первого официального хозяйственного контура.

— Так и сделаем, — решила я. — Для жителей — плата за обслуживание. Для приезжих отдельный тариф. Дети до десяти лет с сопровождающим бесплатно.

Селма посмотрела на меня.

— Почему?

— Потому что семья с тремя детьми иначе продолжит ходить ночью через забор.

Лисан рассмеялся.

— Вы начинаете понимать Норрен.

Открытие назначили на утро.

Я отказалась называть это праздником.

Селма все равно вымыла каменный вход, Мира переписала табличку, а кто-то из деревни принес еловые ветки и украсил ими ограду.

Пришло двадцать семь человек.

Потом еще девять.

Потом я перестала считать сама и передала это Мире.

Первой в воду спустилась пожилая женщина, которую я раньше не видела.

Она долго стояла на ступени, держась за новые перила.

— Горячее, чем прошлой зимой, — сказала она.

Лисан сразу посмотрел на меня.

Я посмотрела на Ралана.

— Температура та же, — ответил он. — Просто сегодня холоднее воздух.

Пожилая женщина услышала.

— Значит, мастер знает.

— Иногда, — сказал Ралан.

К полудню никто не получил ожога.

Никто не поскользнулся.

Уровень воды оставался стабильным.

Перелив работал.

Слив не забивался.

Ничего не взорвалось.

После столичной аварии последнее имело для меня почти неприлично большое значение.

Мира сидела у входа за маленьким столом.

Я подошла.

— Сколько?

Она повернула книгу.

Сумма была смешной.

Даже стоимость работы Ралана мы бы такими темпами возвращали несколько недель.