Вот оно.

Не документы.

Не Норрен.

Не камера.

Одна фраза.

— Скажи сейчас, — попросила я.

— Что?

— Что ты мне веришь.

Тарен смотрел на меня.

Я видела в его лице усталость. Страх. Злость на комиссию. Возможно, на себя.

— Лиада, я знаю, что ты не стала бы намеренно подвергать людей опасности.

— Это не то.

— В системе могло произойти что угодно.

— Не то.

— Ты была в галерее. Твоя печать стоит на распоряжении. Пока эксперты не установят…

— Тарен.

Он замолчал.

Я произнесла медленно:

— Ты веришь, что я это сделала?

Он провел ладонью по лицу.

— Я не знаю, что произошло.

Больше мне ничего не требовалось.

Я кивнула.

Просто чтобы показать, что услышала.

— Лиада.

— Не надо.

— Ты превращаешь осторожность в обвинение.

— Нет. Я просто наконец поняла, сколько стоит твоя осторожность, когда подозревают меня.

— Я добился, чтобы тебя не посадили.

— И хочешь, чтобы я была благодарна.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Даже если для этого ты сам решишь, где мне жить, с кем разговаривать и чего ждать.

— Временно.

— Любое решение легче принять, если назвать его временным.

Тарен приблизился.

— Я приеду в Норрен, как только закончу здесь.

— Не надо.

Он остановился.

— Что?

— Не приезжай ради меня.

— Ты моя жена.

— Сегодня это не помогло.

На лице Тарена появилось выражение, которое я раньше видела только в моменты настоящего удара. Не злость.

Боль.

Она не изменила моего решения.

— Когда экспертиза подтвердит подделку, — сказал он, — я заберу тебя домой.

— А если я не захочу?

— Лиада, не сейчас.

— Именно сейчас.

Двери Зала Пламени открылись.

Члены комиссии вернулись.

Разговор закончился.

Рилл занял место и прочитал постановление.

Предварительное заключение заменяли удалением из столицы.

До завершения первого этапа расследования я не имела права возвращаться в столицу, посещать объекты Палаты горных сооружений и связываться с сотрудниками Королевских купален без разрешения комиссии.

Местом временного проживания назначался Норрен.

Дом Орваль отвечал за мою явку по первому требованию.

Срок первоначальной меры — тридцать дней с возможностью продления.

Я слушала спокойно.

Никаких цепей.

Никакой камеры.

Тарен действительно добился лучшего из двух плохих решений.

Именно поэтому мне было так трудно объяснить даже самой себе, почему я воспринимала его поступок как предательство.

Потому что он спас меня так, как считал правильным.

Не спросив, что нужно мне.

Из столицы я выехала утром.

Тарен пришел проводить меня.

Я не позволила слугам собрать все вещи. Взяла два дорожных сундука, рабочий ящик с инструментами, несколько книг, теплую одежду и свои старые документы Гильдии.