Это значило больше, чем поклоны.

Я больше не была просто сосланной герцогиней.

Пока еще не хозяйкой долины по закону.

Но человеком, с которым здесь работали.

Причиной заняться гостевым домом стал Гарон Вест.

Он приехал без предупреждения в начале недели.

Большой мужчина лет сорока пяти, с обветренным лицом, короткой бородой и меховым плащом, на котором снег таял медленнее, чем на мостовой.

В административный дом он вошел с вопросом:

— Кто здесь решил, что Норрен снова существует?

Селма указала на меня.

— Она.

Гарон посмотрел.

— Вы герцогиня?

— Лиада Орваль.

— Тогда герцогиня.

— Если вам так удобнее.

— Мне все равно. У меня двадцать четыре повозки через два месяца пойдут западным перевалом. Говорят, у вас теперь можно получить горячую воду.

— Можно.

— Ночевать?

— Пока почти негде.

— Есть где или нет?

— Через две недели будут готовы три комнаты.

Он оглядел кабинет.

— Три?

— Для начала.

— Мне нужно минимум двенадцать мест под крышей.

— Комнаты рассчитаны на двоих. Еще шесть человек можно разместить в общей комнате, если восстановим там печь.

— Моих людей двадцать девять.

— Остальные привыкли к палаткам.

Гарон посмотрел на меня.

Потом неожиданно рассмеялся.

— А вы торговаться умеете.

— Пока я только считаю ваши кровати.

— Мне нужны не кровати.

Он снял перчатки.

— Лошади. Горячая вода. Сушка мокрой одежды. Ужин. Место для груза под замком. Если это есть, половина людей сама выберет сарай вместо комнаты.

Я позвала Миру.

Через час мы сидели за столом вчетвером: я, Гарон, Мира и Селма.

Разбирали не красивую мечту о караванах.

Конкретный зимний привал.

Двадцать четыре повозки.

Тридцать две лошади.

Двадцать девять человек.

Одна ночь в Норрене по пути на запад.

Возможно, вторая на обратном пути.

Гарону требовались:

охраняемая площадка для повозок;

место под ценный груз;

горячая вода для людей;

теплая вода для хозяйственных нужд;

сушка одежды;

корм для лошадей;

ужин и завтрак;

три комнаты для старших возчиков и торговых представителей;

общий теплый зал для остальных желающих;

возможность провести мелкий ремонт колес.

— Кузница есть в деревне, — сказала Селма.

— Я знаю местного кузнеца.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Его договор на топливо. Зимой он иногда закрывает мастерскую на два дня, если экономит камень.

Я переглянулась с Мирой.

Кузнец был одним из тех, чей долгосрочный договор не позволял перейти на термальное отопление.

— К вашему приходу у него будет топливо, — сказала я.

— За чей счет?

— За его.

Гарон кивнул.

— Правильный ответ.

Я достала лист.

— Сколько вы обычно платите в Дорране?

Он назвал сумму.

Селма тихо присвистнула.

— За человека?