— Четыре.
— Три с половиной.
Он посмотрел на юристов.
— Она всегда так торгуется?
Мой ответил:
— Я знаком с госпожой Орваль два дня.
Тарен вздохнул.
— Три с половиной.
Так у «Семи Чаш» появился первый настоящий заем.
Не подарок мужа.
Не деньги дома, за которыми тянулась невидимая власть.
Обязательство.
С процентами.
На несколько минут мне даже стало жаль процентов.
Потом я решила, что свобода иногда действительно стоит денег.
Ответ Фарена Койса пришел на пятьдесят шестой день.
Четыре страницы без единого полезного признания.
«Северный расчетный дом» подтверждал, что его представители посещали Норрен для оценки имущества, связанного со старыми требованиями.
Все действия, по словам Койса, проводились с ведома административного управляющего.
Технического вмешательства представители не производили.
Причины несовпадения дат компании неизвестны.
Сведения о температуре источников собирались исключительно для оценки перспектив возврата долгов.
Имена работников Койс предоставить отказался, сославшись на истечение срока хранения кадровых записей.
— Удобно, — сказала Мира.
— Но не бесполезно.
— Где здесь полезное?
— Он подтвердил визиты.
— Мы и так знали.
— От Орина. Теперь знаем от обеих сторон.
Тарен прочитал письмо.
— И подтвердил интерес к температуре линий.
— Да.
— Но все объясняет стоимостью долгов.
— Что пока возможно.
Мира вздохнула.
— Опять возможно.
Я положила письмо в папку.
— Расследование не обязано радовать.
В этот же день пришел другой документ.
Он радовал гораздо меньше.
Большой конверт с красной печатью Палаты огненного камня принес королевский курьер.
На этот раз письмо было адресовано не только мне.
Палате земель.
Палате горных сооружений.
Королевской комиссии.
И администрации Норрена.
Я прочитала первую страницу стоя.
Потом села.
— Что? — спросила Селма.
Я передала лист Тарену.
Он дошел до середины и выругался.
Мира замерла.
— Настолько плохо?
— Они требуют временно признать Норрен опасной термальной зоной, — сказала я.
Селма не сразу поняла.
— И что?
— Если требование удовлетворят, все действующие термальные линии остановят до внеочередной проверки.
— Шестую тоже?
— Все.
— Прачечную?
— Горячую линию — да.
— Теплицу Эсмы?
— Да.
Мира побледнела.
— Тогда сто дней...
— Прервутся.
Вот ради чего был составлен документ.
Не ради одного бассейна.
Если Палата добивалась полной остановки хотя бы на день по официальному решению безопасности, отсчет Право восстановления приходилось начинать заново.
А у меня оставалось шестьдесят четыре дня из первоначальных ста двадцати на выполнение условий.
Начать новый полный срок я уже не успевала.