Сказать, что мой соратник выглядел удивлённым, было бы неправильным. Он выглядел потрясённым.

— Отлично! — порадовался я появлению надёжного напарника и тому, что мой строгий начальник Данилин моим посылом всё-таки проникся. — Ты зря рассаживаешься! — пресёк я попытку опера устроиться за соседним столом, — Тебя ко мне не для того прислали, не для посиделок! Мы с тобой сейчас в гости поедем. К медведям и цыганам!

Засунув дело в походную папку, я оглядел кабинет на предмет неубранных в сейф бумажек. После чего начал подталкивать всё еще удивлённого Гриненко к выходу.

Пока мы спускались к выходу и шли к машине, я, питая наивные юношеские надежды, настойчиво расспрашивал друга на предмет его оперативных возможностей в цыганской среде. Здесь меня ждала полнейшая неудача. Никаких оперативных завязок среди цыганщины у Гриненко не оказалось.

— Ну извини! — в ответ на моё разочарование буркнул Стас, — В нашем районе эта шушера, слава богу, не квартирует! А чего ты так цыганами заинтересовался, про свою судьбу что-то прознать хочешь?

До СИЗО нам предстояло добираться не менее получаса. Этого времени мне хватило, чтобы обстоятельно ввести напарника в курс происходящих событий. Что-либо утаивать от него я смысла не видел, поэтому, хоть и в общих чертах, но рассказать успел почти всё.

— Погоди! — неожиданно, резким пистолетным выстрелом скомандовал мне мой товарищ, — Притормози, говорю, я тут вспомнил! У меня же в Кировском однокашник, Паша Селихов лямку тянет! Тоже опером. Не знаю, как сейчас, но год назад он мне что-то про Зубчаниновку говорил. Точно! Жаловался тогда Паша, что замудохался он с этой помойкой! Зубчаниновка, это как раз тот посёлок, где цыгане кучно живут!

Во глубине моей души сверкнула слабая надежда. И тут же она развеялась. При самых удачных раскладах, в которые не верилось, времени всё равно не было. Мысленно чертыхнувшись на отсутствие в этой жизни мобильников, я резко крутанул руль влево. Ничего другого, как развернуться на полпути к тюрьме и газануть в сторону Кировского райотдела, в эту секунду в голову мне не пришло.

Но, как оказалось, не всей своей широкой жопой ко мне повернулась привередливая старушка Фортуна. Гриненковский кореш-опер сегодня оказался на привязи. То есть, на сутках. Как пояснил дежурный капитан, был он в данный момент на выезде. Получив в ОДЧ координаты кражи личного имущества, которую отрабатывал сейчас опер Селихов, мы не медля ни секунды рванули в адрес.

— Земля моя, но эту черноту я не знаю! — подтвердил мои наихудшие опасения кировский опер, когда мы со Стасом вытащили его из подъезда, где он делал поквартирный обход по краже, — Нет, точно говорю, из этих четверых никого не знаю! — вернул он мне дело с личными данными златозубых спекулянтов. — Ты же понимаешь, что барыги не мой контингент. Про них тебе бы лучше у наших бэхээсэсников поспрашивать!