— Поражаюсь я вам, Олег Юрьевич! — вспомнив, что пообедать сегодня я вряд ли успею, взял я в руки вилку, — Вы же, как мне кажется, сам никакого отношения к разврату с малолетками не имеете. Не понимаю я, зачем вы эту шайку мерзавцев покрываете? Или вам за это тоже продуктами платят? — ровным голосом невинно поинтересовался я, потянувшись к так полюбившимся товарищу Завьялову копченому сигу.

— И-и-и-и! — уже более выразительно взвыл Анучин, — Не нужно так со мной! — проскулил он, спинным мозгом чиновного позвоночника почувствовав в моих словах издевательскую подковырку, — У меня почти тридцать педагогического стажа!

— Так я и говорю, тяжело вам придётся в местах лишения свободы, — прожевав пласт нежнейшего балыка, добром вспомнил я гурмана Завьялова, — Уж больно статья нехорошая! Ей богу, не советовал бы я вам, Олег Юрьевич, в соучастники по такому составу идти! Поверьте, уголовники в таких случаях ни на возраст, ни на педагогический стаж не смотрят! Страшные люди!

Чтобы как-то привести Анучина в адекватное состояние, я налил ему полный фужер «Нарзана» и заставил выпить. Спиртное я ему предлагать не стал, не будучи уверенным, что в таком его состоянии алкоголь на него подействует лучшим образом.

— Скажите, если конечно всё, что вы сейчас рассказали, соответствует действительности, в какой из школ это произошло? — начал структурно мыслить после «Нарзана» главный школьный начальник, — Вы можете мне это сказать?

— Разумеется, могу! — не стал я наводить тень на плетень и ссылаться на тайну следствия, — Скоро об этом и так на каждом углу заговорят. Это уголовное дело можно засекретить, а родителям никто рты не закроет! Сто двадцать четвёртая школа. Директором там Таранов Юрий Петрович, а классным руководителем в самом проблемном классе Александра Яковлевна Корытина.

Услышав озвученные мной фамилии, Анучин встрепенулся всем телом и подался вперёд.

— Но я хорошо знаю Таранова, он опытный педагог и я уверен, что он ни при чем!

Похоже, что образовательный чиновник никак не может уместить в своей голове услышанное. И примерить всю эту дурно пахнущую историю на себя он тоже не в состоянии. Справедливости ради следует признать, что и сам я не верил, что директор школы и классуха как-то напрямую, а уж, тем более, на возмездной основе причастны к половым подвигам младшего Карапетяна. Но в том, что за получаемые от отца Артура харчи, они оказывали тому всяческую протекцию, я нисколько не сомневался. Как не сомневался и в том, что узнав о сексуальном энтузиазме младшего ары, они попытались спустить это дело на тормозах и сделать виноватой Лизу.