Я с сомнением посмотрел на перегородку с комнатой группы учета и на дверь, которую любопытная мерзавка Антонина притворила не так, чтобы совсем плотно.

После чего начал излагать лайтовую версию событий уже свершившихся и тех, которые грядут.

Не вдаваясь в ненужные подробности и обходя гнилые углы.

— Ты же уйдёшь в область? — стараясь выглядеть максимально равнодушным, подошел к главному своему вопросу Алексей Константинович, — После такого трамплина глупо же оставаться в районе!

Он принимал титанические усилия, чтобы не смотреть на меня и отодвинув стакан с недопитым чаем, потянулся за сигаретами. А я с не меньшим упорством делал вид, что обдумываю его слова.

— Ну чего ты молчишь, Корнеев? — взяв со стола пачку сигарет, он в раздражении бросил её назад, — Зачем тебе это отделение, тебе расти надо! Хочешь, я помогу тебе в город перебраться? Год, ну от силы два и ты там старшим следаком будешь! Никто тебя, да еще с орденом тормозить не будет! Уж ты поверь моему опыту!

— Я подумаю, товарищ майор! — покладисто отыграл я смирение и разумную готовность расти в чинах. — Просто поймите меня правильно, у меня сейчас другим голова занята. И сроки по делам подпирают! Но я обязательно подумаю!

Пристально оглядев меня, но судя по выражению глаз, не узрев желаемого, начальник следствия встал и снова двинулся к стеклянному шкафу.

— Иди, лейтенант! Иди и хорошо думай! — не поворачиваясь и, как мне показалось, без надежды на положительный исход, отпустил меня Данилин.

Я попрощался, глядя в спину занятого делом начальника и вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

И тут же упёрся в другие две пары глаз, источающих жгучее любопытство. Прошмыгнуть мимо них без потерь мне не представлялось возможным. А в следующую секунду дорогу мне преградила настырная Тонечка.

— Это правда? — таким тоном, будто я, воспользовавшись её бессознательным состоянием, поживился её тугой плотью. Всеми, и даже самыми извращенными способами. А снятое с неё нижнее бельё, снёс на толкучку и продал.

— О чем ты, любимая? — краем глаза поглядывая на навострившую уши капитальную женщину, я удивлённо поднял брови. — Если ты про мой переезд в Москву, то окончательно вопрос еще не решен. Да и чего мне там одному делать, в этой Москве, ты ведь всё равно со мной туда не поедешь!

Показывая, до какой невозможности я удручен этим печальным обстоятельством, я в горьком отчаянье махнул рукой. И подмигнув античной женщине, обогнул ожидаемо впавшую в ступор девицу. Её запоздалое восклицание я расслышал уже, когда сделал не менее десятка шагов по коридору. И прибавил шагу, так как совсем не исключал того, что вышедшая из анабиоза Антонина, может броситься вдогонку. Дабы своевременно устранить все мои глупые сомнения. Насчет её готовности к любым жертвам ради нашего совместного с ней счастья. В том числе и к переезду в столицу нашей родины.