Помятуя о железе, которое следует ковать, покуда оно не остыло, я принял решение не тупить и не тормозить. И без промедления начал загружать светившегося безграничной добротой Матвея Осиповича своими желаниями. Не по чину амбициозными и, безусловно, корыстными. Опять же, вовремя вспомнив где-то и когда-то вычитанную личную переписку незабвенного Лаврентия Берии с одним из дружественных ему революционных сидельцев. А вспомнив, незамедлительно воспоследовал рекомендациям похотливого людоеда в пенсне. Если верить рассекреченным архивам, Лаврентий Палыч в том письме уверял своего соратника, что борщ следует есть, начиная в первую очередь с мяса. Затем сметаны и только потом всего остального. Ибо жизнь штука нестабильная и мало ли, как оно всё повернётся в следующую минуту. Вот и я, видя доброе к себе расположение со стороны товарища Яхновича, начал отнюдь не с гарнира, а сразу с котлеты.

— Вы даже не представляете, как я рад, уважаемый Матвей Осипович, что просьба товарища Копылова для вас не пустой звук! — начал я аккуратно поджигать мосты и мостики за спиной щедрого ко мне толстяка, — Мне Сергей Степанович так и сказал! Что к его просьбе вы отнесётесь с должным уважением и дефицита от меня прятать не станете! Я у него сегодня вечером буду в гостях и обязательно расскажу, как вы его уважаете!

Поливая уши мебельщика елеем, я насколько только мог, лицемерил и косил под недалёкого пионера в коротких штанишках. Раньше срока спрятавшего в карман свой испачканный в чернилах красный галстук и нацепившего комсомольский значок. Стараясь сохранять простодырую пустоту в глазах, я внимательно сёк поляну и отслеживал реакции матёрого торгаша. По всему выходило, что образ блатного и алчного придурка мне удался. Лицо Матвея утратило какой-либо рельеф и светилось довольством. А глаза и лысина сверкали, излучая радость и христианскую доброту к ближнему. В данном случае, как мне хотелось верить, ко мне. Яхнович опарыша заглотил и провздетого в него крючка не заметил.

— Именно так, Серёжа! — поощрил меня лучезарной улыбкой мебельный магнат, — Именно так! Очень меня обяжете, если всё вами сказанное донесёте до Сергея Степановича! Я правильно вас понял, вы вхожи в дом товарища Копылова?

На какое-то мгновенье Яхнович утратил над собой контроль и в его глазах сверкнуло хищное любопытство. И я понял, что соцкоммерс мной был сильно недооценён.

— И в дом, и в семью! — беспечно проговорился я, с любопытством глазея по стенам кабинета, которые блистали разноцветным глянцем ВАЗовских плакатов-календарей ватманского формата.