В реальность своего предостережения относительно приёмника я, конечно же, не верил. В шмотках, в которые завтра вырядится Лиза, в детприёмник не забирают. А вот ограбить в подворотне могут запросто. Слишком уж вызывающе и антисоветски она будет в них выглядеть. Ибо советские люди в булочную, нацепив на себя две, а то и все три зарплаты среднестатистического строителя коммунизма, не ходят. Особливо, пребывая в таких юных летах. Город хоть и областной, но всё равно до Москвы зажиточностью своего населения не дотягивает. Там-то детей и внуков дипломатов, и прочих партийных чинуш, хоть пруд пруди.

Однако грабежом стращать её бессмысленно, а вот детприёмником, в самый раз!

Воротившись после утренней оперативки в свой кабинет, в одиночестве я пробыл недолго. Минут через десять появился Стас. Был он, на удивление, свеж и весел.

— Держи! — протянул я ему ключи и документы на «шестёрку». — Где «секретка», ты знаешь, — напомнил я другу про геркон, пристроенный под прикуривателем.

— Помню! — заверил меня он, прибирая техпаспорт в карман рубашки, — Ладно, поеду, времени мало. Тютюнник, сука, будто чует, что я по своим левым делам сваливаю. Рапорт, говорит, вечером о проделанной работе мне на стол!

Я благословил Станислава взмахом руки, отмахнувшись от него, как от зудящей пчелы и он удалился. В коридоре у моей двери топтались вызванные по делам люди. И хотя я вызывал фигурантов с разбивкой минут в сорок, было их единовременно уже четыре штуки.

До часу дня я отвлекся всего единожды. Когда по приглашению Лидии Андреевны зашел к ней испить чаю. И только! Всё остальное время, я, как президент на галерах, не разгибал спины. Опросил свидетелей и даже устранил противоречия в показаниях между потерпевшим и обвиняемым, проведя между ними очную ставку. Стас так пока и не появился.

Ровно в час дня я закрыл кабинет и перед тем, как свернуть в общий коридор, выглянул в окно своего аппендицита. «Шестёрки» на её обычном месте всё еще не было. Это могло означать только одно или второе. Либо Гриненко обломившись с «посёлком», переместился в ИЦ, либо он сейчас находится в пути к райотделу. И то, и другое меня вполне устраивало. Лишь бы только он вернулся с результатом.

В столовую я не торопился осознанно. Попав вчера в загребущие лапы Тонечки перед вечерней оперативкой, сегодня я решил припоздниться. И не прогадал.

Антонина уже сидела и питалась. В компании Алдаровой и Пастуховой. Это обстоятельство определённо давало мне возможность расположиться отдельно от невесты и спокойно съесть всё то, что за умеренную плату мне было ниспослано райотдельским общепитом. Я намеренно сел спиной к столу, за которым сидела лучшая половина следственного отделения. И уже начал составлять с подноса тарелки, когда Мендельсон начал тыкать меня своей дирижерской спицей в поясничный нерв.