— Но вместе с тем, я полагал бы необходимым и правильным пожелать вам, дорогая Наталья Сергеевна, здоровья и самого настоящего женского счастья! Ну и, разумеется, дальнейших успехов в вашей, не побоюсь этого слова, ответственной прокурорской работе!

Праздный люд послушно внимал моим словесам. Сигизмундовна с радостью, а её коллегиальная подружка со скорбью.

— Итак, товарищи! — добавив на физиономию торжественной значительности, я строго оглядел гостей.

— Я искренне полагаю, что унаследовав от своего достопочтимого отца главное, — я в очередной раз покосился влево, — Повторяю, товарищи, я убеждён, что унаследовав от присутствующего за этим столом Сергея Степановича Копылова, хотя бы десятую часть его недюжинного ума и мудрости, наша именинница с легкостью, лет, этак скажем через десять, займёт кресло прокурора области! И с глубочайшим удовлетворением вижу, что никто из присутствующих в этом не сомневается. Так выпьем же, друзья мои, за прекраснейшую и достойнейшую Наталью Сергеевну! Которая последовательно и справедливо надзирает своим недрёманным прокурорским оком за законностью моих следственных действий!

Я сумел дотянуться своей рюмкой через стол до протянутого ко мне фужера и чокнулся с именинницей. Потом поочерёдно звякнул хрусталём с её родителями и дедом с бабкой. Соприкосновением с остальными гостями я осознанно решил пренебречь. Поскольку мой молодой желудок и завидущие глаза настойчиво требовали не по-советски богатой и изысканной закуси. Со столь бесстыдной изобильностью и так доступно раскинувшейся на искусно вышитой самобранке передо мной.

— Молодец, хорошо сказал! — одобрительно ткнул меня в правый бок, заметно повеселевший после третей рюмки дед, — Ты сопли-то не жуй, ты, давай-ка, женись на Наташке! — без затей и реверансов, сразу, и в лоб порекомендовал он мне по-родственному, — И не сомневайся, она тебе не откажет! Вон, гляди, как зыркает на тебя! — дед без всякого стеснения ткнул вилкой с наколотом на неё грибком в сторону внучки, изрядно смутив ту своим жестом.

— Подумать надо, — изображая робкую нерешительность, промямлил я, — Слишком уж серьёзный мужчина товарищ Копылов! Вижу, что не очень-то он ко мне расположен, так что не буду я пока торопиться, — осторожно начал я соскальзывать с темы, чтобы не разобидеть благоволящего мне старика.

Но деду, похоже, идея обженить меня на своей жопастой внучке, в его хмельную голову втемяшилась крепко. Указав глазами, чтобы я наполнил рюмки, он начал меня вразумлять. Решительно и аргументировано.

— Дурак ты, Серёга! — не стал стесняться он в оценке моих умственных способностей, медленно выцедив через зубные протезы прохладную водку. — Хоть и следователь, а, ей богу, дурак! — с сочувствием разглядывал он меня.