Из квартиры я вышел без помощи провожатых. Не раз и не два довелось мне здесь побывать в бытность мою участковым. К машине я уже шел с высоко поднятой головой и по самой прямой траектории. Как человек, избавившийся от опасного или драгоценного груза.

Суслика я нигде вокруг не видел, но точно знал, что он был где-то рядом. Может быть, вон тот мужик с костылём, сидящий на лавке у соседнего подъезда. Или вот эта баба, медленно идущая по дорожке вдоль дома. Одно я знал точно. Как только я уеду, кто-то из комитетовских разведчиков или вызванный на место заказчик, пойдут делать установку. Лишь бы только Амбус не остыл в своем праведном гневе.

С чувством выполненного долга я забрался на водительское сиденье и включил двигатель. В больничку, независимо от моих факультативных занятий с психбольными, ехать таки надо. А здесь, если что и сложится, то без огласки не останется. Нагаев, во всяком случае, уж точно будет в курсе и таить от меня он ничего не станет.

До областной клинической больницы я добрался быстро. Потому что уже не плутал, да и время было не пиковое. В хирургию к Ворожейкину меня пустили, предварительно выдав на плечи белый халат.

Вячеслав лежал на левом боку, уставившись на пустую соседнюю кровать грустными и полными боли глазами. Было видно, что он переживает. Отпущенных доктором пятнадцати минут мне должно было хватить.

— Здравствуй, Ворожейкин! — я уселся как раз напротив его взгляда. — Как чувствуешь себя, Вячеслав? — поинтересовался я, пытаясь разглядеть в глазах потерпевшего что-нибудь еще, кроме испуга. — Я следователь по твоему делу. Корнеев Сергей Егорович.

— Здравствуйте! — слишком уж слабо и тихо ответил мне закройщик.

— Мне допросить тебя надо, Вячеслав! — бодро начал я процессуальные действия, — Допросить и признать потерпевшим. Ты готов поговорить со мной?

— Готов! — опять очень тихо, словно он соборуется, ответил нетрадиционный модельер.

Шапка протокола допроса у меня уже была заполнена заранее, поэтому я сразу приступил к делу.

— Рассказывай, Вячеслав Маркович, как все произошло? — наклонился я ближе к Ворожейкину, — Ты видел, кто тебя ножом в печенку ткнул?

— Нет, не видел, — без каких-либо эмоций на лице, ответил закройщик, — Там всегда света мало и меня сзади ударили. Сознание я сразу потерял, товарищ милиционер!

Никакой активности в помощи органам следствия Славушка даже и не пытался проявить.

Я решил слегка поменять тактику. Со слов театралов я знал, что лежащий передо мной тряпочных дел мастер ни разу не герой. Значит, надо его пугануть. Но в меру. Чтобы, не дай бог, не окочурился в моём присутствии от приступа душевного волнения.