До самого конца рабочего дня я работал с делами, находящимися в моем производстве. Запросил в ИЦ УВД области информацию на завхоза драмтеатра Стукалова и направил отдельное поручение в ОУР. Потом подумал и продублировал требование в ГНИЦУИ МВД СССР. Еще мне очень хотелось увидеть в своем кабинете некого «Чекана». Который со слов Ворожейкина, продырявил ему печень и фамилия которого была Чекалин.

Я уже дважды посмотрел на телефонный аппарат. Идти никуда не хотелось, а звонить заместителю РОВД мне было не совсем по чину. Чтобы о чем-то его попросить, надо было пойти к нему ногами и поклониться головой.

В приемной Захарченко меня мариновать не стали. Подозреваю, что капитан на этот счет своему секретарю ранее дал инструкции. Доложив по внутреннему телефону о моём визите, она молча кивнула мне на дверь.

— Здравия желаю, Виталий Николаевич! — поприветствовал я зама по опер и, получив ответное «Проходи!», прошествовал к его столу.

К моему удивлению, Захарченко протянул руку. Не вставая и через стол, но, тем не менее! Я удивился, так как хорошо знал, что главный опер Октябрьского РОВД даже не со всеми ветеранами райотдела здоровается за руку.

— За чем пришел, Корнеев? — своего интереса капитан не скрывал и уже авансом веселился, — Излагай!

— Поручение я в наш ОУР направил, Виталий Николаевич! — со значением поведал я ему о, в общем-то, рутинном событии, — Было бы лучше, чтобы начальник розыска это мое поручение Гриненко отписал!

— Это еще почему обязательно Гриненко? — сделал почти обиженное лицо капитан, — Ты, что, Корнеев, другим моим операм не доверяешь, что ли?

Несмотря на веселость зама по опер, было видно, что он заинтересовался моим приходом и моей просьбой. Наступило время минимизировать никому не нужную интригу простым и понятным любому розыскнику пряником.

— Если Гриненко будет исполнять моё поручение, то тогда я могу обоснованно полагать, что в течение недели мы с ним раскроем сто восьмую! — с физиономией бессовестного шулера блефанул я, — Ту самую, которая по драмтеатру у нас в "баранках" висит. Я больше вам скажу, Виталий Николаевич! Я готов, как следователь утверждать, что там другая квалификация будет. Убийство там будет. Через пятнадцатую, разумеется, но убийство!

Капитан Захарченко уже не искрил недавней своей веселостью. Теперь на меня, сделав стойку и подрагивая невидимым мною обрубком хвоста, смотрел кокер-спаниэль. Обряженный в милицейский мундир с капитанскими погонами.

— Ты продолжай, Корнеев! — подался ко мне, ложась грудью на стол Захарченко, — Ты уверен, что мы покушение на убийство там поднимем?