От двери послышался тихий стук, а потом она приоткрылась. Не желая отвлекаться от уже порядком измочаленной ленты, я покосился на звук. Уже начав набирать в легкие воздух, чтобы сказать что-нибудь непечатное, я успел отметить в мозгу, что это вовсе не Антонина, а Наталья Сигизмундовна, до которой мне так и не удалось дозвониться.

— Привет! — Копылова, оказывается, умела улыбаться не только лицом, но и задорно искрящимися глазами. — Не помешаю? — умеренно и очень вежливо закокетничала она.

— Даже, если бы ты была только наполовину красивой от той божественной красоты, какая ты есть сейчас, то и тогда ты не смогла бы мне помешать! — автоматически завернул я спираль вульгарной комплиментарной ахинеи, достукивая первый абзац постановления.

Прокурорская помощница, будучи далеко не дурой, но, как и все женщины в таких случаях, ожидаемо купилась на примитивную лесть. А купившись, подошла и благодарно уткнулась носом мне куда-то в ухо.

Только сейчас я понял, на какой бочке с порохом я сижу. Да еще по-разгильдяйски пыхая цигаркой. И даже почти воочию увидел, как к этой бочке по огнепроводному шнуру, шипя, подбирается огонь. Сейчас, как никогда была велика вероятность того, что ко мне в кабинет может заглянуть Лидия Андреевна. И время, и расстояние между нашими кабинетами этому способствовали. Для Зуевой я и любые прокурорские женщины, особенно молодые и красивые, есть не что иное, как явление, категорически несовместимое. И не побоюсь этого слова, для неё это явление весьма было бы оскорбительным.

Я быстро встал и двинулся к выходу, чтобы повернуть ключ. Но не успел, Лида уже открыла дверь наполовину и улыбалась мне навстречу.

— Занят?

Прокурорскую помощницу она пока еще не видела и потому запросто могла проявить ко мне внеслужебную приязнь. Искреннюю и нежную. Как и мадемуазель Копылова. И тогда, точно, беды не миновать.

— Так точно, Лидия Андреевна! — с казенной молодцеватостью отрапортовал я, — Вот, с товарищем помощником прокурора постановление до ума доводим!

Только тут, обернувшись, Лидия Андреевна узрела Наталью Сергеевну. А увидев, нахмурилась. Копылова тоже смотрела на мою непосредственную начальницу почему-то без излишней симпатии. Не сказав еще ни слова, барышни уже недолюбливали друг друга. Впрочем, поздоровались они вежливо.

— Освободишься, зайди! — сухо распорядилась Зуева и, коротко взглянув на Наталью, вышла из кабинета.

Мадемуазель Копылова проводила Лидию Андреевну холодным взглядом, а потом уставилась на меня. Радостного веселья её зелёные глаза уже не излучали.