— Ну да, ну да! — нервно забарабанил по столу костяшками пальцев капитан Захарченко.

— Мужики, если все, что здесь изложено, соответствует действительности, — он бережно собрал перед собой в стопку наши со Стасом бумаги, — То сами понимаете, родина вас не забудет! Но тут есть еще один деликатный вопрос! — приосанившись и, хоть доверительно, но уже по-начальственному, повел он дальнейший разговор.

— Надо бы твой рапорт, Станислав, немного подправить! Во-первых, сам понимаешь, экономические преступления не наш профиль. И с покушением на убийство тоже надо подумать. У вас ведь целый отдел, а тут, — зам по опер кивнул на рапорт Стаса, — Тут у тебя отражено только твое участие. Ведь непорядок же! Согласен?

— Никак нет, товарищ капитан! — бесцеремонно вклинился я в разговор, видя, что Стас уже готов согласно кивнуть своему начальнику, — Он не согласен! А самое главное, товарищ капитан, что не согласен я! Оба преступления раскрыл старший лейтенант Гриненко! Лично! И я настоятельно прошу вас, Виталий Николаевич, как положено оформить составленный им документ. Написан он безупречно и в каком-либо редактировании не нуждается!

Захарченко сначала очень долго смотрел на меня, потом на бумаги. От бумаг он поднял глаза на Стаса.

— Звание, что ли внеочередное хочешь? — вздохнув, поинтересовался он.

— На свободе он хочет остаться! — наплевав на прежние мысли и расчеты, решил рискнуть я. — Виталий Николаевич, поверьте, я эти палки никому не отдам, кроме Стаса! Ну скажите, вот зачем вам сейчас будить лихо?! — теперь уже я начал давить взглядом Захарченко пока он не опустил глаза на свой стол.

Из кабинета заместителя начальника РОВД мы со Стасом вышли с мокрыми от пота спинами. Но что-то мне подсказывало, что и главному оперу райотдела не помешало бы поменять рубаху на свежую после нашего разговора.

Примечание.

«Конь» — это туго скрученное и запаянное в полиэтилен сообщение, направляемое из одной «хаты», то есть камеры СИЗО, в другую. Или даже из одного отдельно стоящего корпуса тюрьмы в другой. Я лично видел паутину таких дорог между стоящими метрах в двадцати пяти друг от друга корпусами.

«Коня» запускают по «дороге», которую сначала прокладывают между «хатами», либо корпусами. «Дорога», это аккуратно сплетенный из обычных тонких ниток тросик, который протягивают между окнами камер или корпусов. Сначала из газет очень плотно скатывают жесткую трубку, которую потом используют, как духовое ружье. Это для прокладки дороги между отдельно стоящими корпусами. Шарик из хлебного мякиша и провздетый через него дротик. Чаще всего, выструганный из щепки, отщеплёной от доски «сплава», то есть от стола. Или от доски «шконки», то есть от нар, если их лежанка деревянная.