— Никак нет, товарищ майор! — поторопился я и, как трудно срущий терьер, преданно выпучил глаза на любимого начальника, — Я к вам по делу пришел! Постановление необходимо утвердить. О передаче театрального дела в следствие прокуратуры. Разрешите? — нахально шагнув вперёд, я вынудил Данилина отступить назад в свой кабинет.

Закрыв за собой дверь и обогнув застывшего соляным столбом начальника, я прошел к столу и уселся напротив Алдаровой. Та с любопытством следила за происходящим. В глазах её мельтешили весёлые бесенята. Встретившись с первой замшей глазами, я не удержался и подмигнул ей. В ответ она сделала страшные глаза и осуждающе покачала головой.

— Ты, что? Ты сюда перемигиваться с моим заместителем пришел, лейтенант?! — взвизгнул вконец разъярившийся майор, — Кем ты вообще себя возомнил, Корнеев? Я так думаю, что когда ты медкомиссию при поступлении на службу проходил, ты всё-таки психиатра обманул! Сознайся, обманул психиатра? Нормальный же человек, Корнеев, вести себя так не может!

— Так точно! — поддержал я нелестное оценочное суждение своего начальника относительно своей психомоторики, — Вы, как всегда правы, товарищ майор, мне еще в шестом классе врачи сказали, что я особенный! — без тени улыбки заверил я шефа и протянул ему заготовленное постановление.

Взяв в руки документ, начальник пошел к себе за стол, клокоча от переполнявшего его возмущения.

Судя по тому, как долго держал перед глазами мою писанину Данилин, постановление прочитал он не раз и не два. Потом он положил бланк на стол и по своему обыкновению отвернулся к окну.

— Всё изложенное здесь соответствует действительности? — упрямо глядя на улицу, постучал майор по бумаге ногтём, — Не откажется потом от своих слов потерпевший Ворожейкин? Ирина Витальевна, ознакомьтесь! — не поворачиваясь, протянул он постановление Алдаровой.

— Не откажется! — уверенно усмехнулся я, вспомнив про свой непобиваемый козырь против театральных педерастов, который мне так любезно предоставляло советское уголовное законодательство. — Гарантию вам даю, Алексей Константинович, что не откажется! Уверяю вас, он и на суде всё признает, подтвердит, и будет себя вести очень прилично!

— Скажи, Сергей, а откуда у тебя такая уверенность? — влезла в разговор любопытная Алдарова, быстро ознакомившись с моей бумагой, — Может, поделишься с руководством?

— У меня, Ирина Витальевна, чрезвычайно развита интуиция! — доброжелательным и честным взглядом согрел я первую замшу Данилина, — И веру в людей я тоже еще не растерял окончательно! Я и в Ворожейкина верю, Ирина Витальевна, не подведёт он нас. И потом, какая разница, откажется он от своих слов или нет? Там через его швейную мастерскую и через бухгалтерию несколько сот метров ткани прошло. И эта ткань уже давно над главной сценой в виде готового занавеса висит. Такое огромное доказательство не спрячешь! Его только вместе с театром сжечь можно! Но я и здесь подстраховался, я произвел изъятие образцов. С учетом всех процессуальных требований изъял, так, что пусть, если хотят, жгут свой очаг культуры!