Безбородко понимал, он знал, что ответит Александр, особенно после добавления фразы про сложности. Вся сознательная жизнь великого князя заключалась в поисках путей, чтобы обойти те самые сложности. Он лавировал, как корабль между рифами. И сейчас молодой человек не готов меняться.

— Я не пойду в обход своего отца! — решительно заявил Александр [есть свидетельства, которые говорят в пользу того, что Александр Павлович не хотел идти вперёд отца, а связывал эпоху реформ с Павлом, в чём после был разочарован и писал об этом Кочубею].

— Я не стану настаивать, но должен заметить, что подобная возможность существует, — сказал граф.

— Александр Андреевич, мне не нравится этот разговор. Я намерен его избежать. Тем более, я уже дал ответ, — Александр перешёл на французский язык, которым пользовался чаще, чем русским.

Безбородко окинул взглядом комнату, людей, в ней находящихся, заострил внимание на Александре. Елизавета Алексеевна игнорировала вице-канцлера, делая вид, что увлеклась просмотром нотной тетради.

— На сим позвольте, Ваше Императорское Высочество, отклонятся, дела не ждут, — граф обозначил поклон.

— Извольте! — сухо ответил Александр.

*……….*……….*

Гатчино

14 декабря 1795 года. 12:15

Николай Александрович Зубов ещё никогда так быстро не передвигался и не действовал. Он буквально заскочил в Зимний дворец, спросил о состоянии государыни, прочувствовал давящее траурное настроение и отправился к Александру.

— Да что же вы все от меня ожидаете? Не пойду я попёк родителя своего! — уже истерично кричал Александр, а Елизавета Алексеевна стояла рядом и пыталась успокоить мужа.

Получив однозначный ответ, как и сведения, что к Александру уже приходил Безбородко, да и некоторые другие вельможи, Николай Александрович решил, что он должен опередить всех и первым сообщить новость Павлу Петровичу. Зубов скажет наследнику, что верноподданные ждут его в Петербурге. Это, как был уверен старший из братьев, обязательно поможет роду не сильно упасть, а может быть, даже что-то из своего влияния сохранить.

Верхом, меняя коней на каждой станции, лишь в сопровождении двоих лейб-кирасир, Николай Александрович, превозмогая себя, мчался в Гатчину. Эмоции бурлили внутри мужчины. Он волновался за брата, того, которого в семье любят, вопреки скверному характеру. Платону всё прощалось, он рос в любви, а он принимал опеку от всех источников. Теперь не станет главного источника — императрицы, которую, вопреки всему, даже здравому смыслу, скорее всего, Платон любил.

*……………*………….*

Алексей Борисович Куракин собирался уезжать из Гатчино. Он продуктивно, но скучно, провёл время. Теперь нужно и домой. Окончилась метель, погода стала по-зимнему приятной, солнечной. Он уже попрощался с наследником, они расстались в дружелюбной атмосфере. Павел как будто переменился. Он смеялся, шутил, проявил даже несвойственную ему иронию, шутил о запретном — о своём маленьком вздёрнутом носе. Впервые Алексей Борисович увидел в наследнике человека. Сложного, противоречивого, с кучей внутренних проблем и фобий, но человека.