— Сейчас!

Механизм закрытия ворот, который гномы предусмотрительно смазали и починили, сработал безупречно. Две огромные, окованные железом створки с оглушительным грохотом сошлись, отрезая мародёрам путь к отступлению. В тот же миг на стенах, как из-под земли, выросли сотни моих бойцов. Легионеры с винтовками, несколько расчетов с пулемётами.

Мародёры, оказавшиеся запертыми на узкой улице, ведущей от ворот к центральной площади, замерли. Их пьяные улыбки сползли с лиц, уступив место недоумению, а затем и откровенному ужасу. Они смотрели на стены, на сотни направленных на них стволов, и, кажется, до них начало доходить.

— Огонь!

Улица превратилась в мясорубку. Люди и орки, запертые в узком пространстве, без возможности укрыться или отступить, умирали десятками. Крики смешивались с грохотом выстрелов, создавая чудовищную симфонию смерти. Пленники, которых они вели, сбились в кучу в центре улицы, и, на удивление, мои стрелки, несмотря на хаос, умудрялись вести огонь так, чтобы не задеть их.

Я опустил револьвер, дым от пороха медленно рассеивался, открывая картину тотального уничтожения.

— Чисто сработано, — кивнула рядом Урсула.

Я ничего не ответил, просто смотрел вниз. На ещё одну гору трупов, которую мы создали. На ещё почти тысячу спасённых жизней. Такова была арифметика этой войны. Чтобы спасти одних, нужно было безжалостно уничтожать других. Мои солдаты уже спускались со стен, чтобы закончить работу. Добить раненых, собрать трофеи, освободить новых пленников. Конвейер смерти и спасения работал без сбоев.

Я повернулся и пошёл прочь с башни. Дел было ещё много, требовалось организовать лазарет для бывших рабов, накормить их и опросить. Нужно было решить, что делать с этим городом, который теперь стал моим по праву сильного. Поздно вечером, когда последние пожары были потушены, а город погрузился в тишину, нарушаемую лишь стонами раненых и командами патрулей, я снова стоял на стене. Рядом, кутаясь в плащ, стояла Урсула.

— Впечатляет, — тихо сказала орчанка, глядя на тёмные улицы, где ещё несколько часов назад кипела бойня. — Ты превратил этот город в их общую могилу.

— Они сами её себе вырыли, — ответил, не оборачиваясь. — Я лишь помог им лечь в неё поудобнее.

— Что теперь? — спросила Урсула.

— Теперь, — я, наконец, повернулся к ней. — Теперь мы заберём отсюда всё, за чем пришли. И превратим этот город мёртвых в наш новый форпост. В плацдарм для будущего наступления на восток.

— А пленники? Две с половиной тысячи голодных измученных ртов. Что будешь делать с ними?

— Они не пленники. — поправил её. — Если захотят, могут стать моими новыми поддаными, помогут мне построить здесь новый мир.