— Так это ты — прорычал он. — Призрак…

— Я не призрак, — усмехнулся в ответ. — Но я тот, кто пришёл за твоей никчёмной душой.

Он взревел и, отшвырнув в сторону одного из орков, бросился на меня. Его телохранители попытались последовать за ним, но наткнулись на залп моих «Ястребов». Клык нёсся на меня, как разъярённый бык, размахивая своим огромным мечом. Удар был страшной силы, он рассчитывал разрубить меня пополам. Но я не стал с ним фехтовать. Вместо этого я просто шагнул в сторону, уходя с линии атаки, и, когда он по инерции пролетел мимо, выхватил из кобуры револьвер.

Грохот выстрела потонул в шуме битвы. Пуля ударила Клыка в спину, чуть ниже лопатки. Он споткнулся, выронил меч и, пролетев ещё пару шагов, рухнул на колени. Он попытался обернуться, посмотреть на меня, но сил уже не было. Я подошёл к нему и, приставив ствол револьвера к его затылку, сказал:

— Передавай привет в аду всем тем, кого ты замучил.

Выстрел, тело Клыка дёрнулось и обмякло. Смерть вожака стала последней точкой. Сопротивление мародёров окончательно сломалось. Те, кто ещё мог, бросили оружие и пытались сдаться. Но орки Урсулы пленных не брали.

Через час всё было кончено. Поле перед северными воротами Миргарда было усеяно телами, больше полутора тысяч трупов. Потери с нашей стороны были минимальны.

— Зачистить город! — скомандовал, перезаряжая револьвер.

Мы не стали ждать, войска, перешагивая через трупы, двинулись к открытым воротам Миргарда. В городе оставалось ещё около пятисот мародёров, те, кто не решился пойти на прорыв. Увидев, что стало с их товарищами, они потеряли всякую волю к сопротивлению.

Бой в городе был коротким. Мы шли от дома к дому, от квартала к кварталу, методично вычищая эту клоаку. Некоторые пытались отстреливаться из окон, но их быстро подавляли стрелки. Другие запирались в домах, но двери вышибали таранами, и орки устраивали внутри кровавую баню. Мы не брали пленных. Приказ был один: уничтожить всех. Эта зараза не должна была расползтись по окрестным землям.

К вечеру город был полностью под нашим контролем. Последние очаги сопротивления подавлены. Я стоял на центральной площади, той самой, где ещё вчера были клетки с рабами. Сейчас она была пуста, клетки сломаны, а бывшие пленники, около полутора тысяч человек, были собраны в бывших казармах городской стражи под охраной моих легионеров.

Солдаты уже начали свою мрачную работу. Они стаскивали трупы в огромные кучи, чтобы потом сжечь. Заливали водой и песком лужи крови. Город, ещё недавно бывший разбойничьим гнездом, медленно, со скрипом, возвращался к подобию порядка. В этот момент ко мне подбежал один из моих офицеров.