Сильным удивлением оказалось то, что стражники смотрят с отвращением не только на Никодима со Светозарой, но и на своих собственных односельчан, работающих здесь. Несколько раз из уст Безсона, ходящего между людьми, прозвучали слова «исправление», «искупление». По всей видимости, здешние работники чем-то провинились перед деревней, поэтому их сослали на самую тяжёлую работу как наказание. Все они трудятся усердно, шепча какие-то молитвы.

Ужин им приносят прямо в лес, не позволяя сидеть за общим столом с остальными жителями.

— Всё Годогост, ты своё отработал, — заявляет Безсон перед мальчиком лет четырнадцати. — Завтра сюда не приходи.

— Фух, — произносит тот. — Заставил же ты меня попотеть!

— Что есть, то есть!

Чем бы ни провинился Годогост перед остальными, свою вину он исправил полностью. Стражники Никодима и Светозары, ещё днём смотревшие на него как на ничтожество, теперь улыбаются ему и машут рукой, чтобы он присоединялся к их компании. Пацан же, весь день смотревший себе под ноги, теперь глядит на остальных работников с брезгливостью, будто это не он только что рубил деревья наравне с остальными.

— Эй, — обращается Светозара к женщине поблизости. — За что тебя отправили сюда?

— Огород плохо прополола, — с сомнением отвечает та.

Видно, что она не очень хочет общаться с братьями по несчастью, но ответить на вопрос о вине обязана.

— И всё? — спрашивает Светозара. — Всего лишь за какой-то плохо прополотый огород?

— Тише! Или дней накинут.

— За то, что разговариваем?

— Нет, за возмущение. Сомнение — главный из грехов пророка.

Последнее — явно один из догматов, которые выучили наизусть в Тишае. Что бы ни говорил им Стихарь, нужно воспринимать это на веру, не сомневаться, или отправишься на самую тяжёлую работу, а все остальные будут относиться к тебе как к ничтожеству.

— Всё, хорош! — кричит Безсон. — Идите по домам. Утром всех жду здесь!

Жители деревни молча направляются к себе, Никодима и Светозару ведут назад под присмотром четверых сопровождающих. Стемнело достаточно сильно, чтобы попытаться сбежать. Как бы невзначай Никодим подходит к девушке и аккуратно толкает её плечом.

— Ну что? Бежим? Лучшего шанса не представится.

— Давай, — отвечает Светозара.

— Если во время бегства потеряемся, то встретимся в Чернигове на закате. Завтра, или послезавтра. Как получится.

— Договорились…

— Тогда на счёт три.

Дождавшись, пока стражники снова заведут долгую беседу о всякой ерунде, Никодим даёт отсчёт, после чего срывается с места и мчит в лес. Светозара делает то же самое рядом с ним. Девушка неловко держит в руках подол платья, чтобы оно не мешало ногам. Бегать у них и правда получается так себе, на ровном поле сопровождающие догнали бы их в одно мгновение. Но сейчас сумерки, и чем больше заходит Солнце, тем темнее становится вокруг.