У мышонка только начала отрастать красивая шкурка, и он больше не хотел, чтобы его обижали. Ночью он пришел к черной кошке и вырвал ей все когти. Мышонок думал, что после этого черная кошка и большой пес будут дружить и перестанут обижать друг друга. Но когда черная кошка увидела, что сделал мышонок, то навсегда отвернулась от него. Спустя время мышонок понял, что черная кошка выпускала когти не чтобы обидеть мышонка, а чтобы расчесать ему шкурку. И она вовсе не рычала, а мурлыкала, чтобы мышонку крепче спалось. Без когтей черная кошка больше не подходила к мышонку, но продолжала ругаться с большим псом. Они так сильно ругались, что однажды забыли про маленького мышонка и ушли. Маленький мышонок снова остался один, а серая рваная шкурка так и не превратилась в красивую белую.

Сорока смотрела на Щегла, ожидая какой-то реакции, резкой фразы в ответ на грустную сказку. А может, проверяла, насколько он недалек, и понял ли, о чем на самом деле история. Щегол не мог отвести взгляд от Сороки, ища ответ где-то в ее черных глазах. Ответ нашелся, но не в глазах Сороки, а где-то изнутри. Словно само нутро шептало то, что желает услышать Сорока.

– Давай поищем хороший финал для твоей сказки? – Щегол прокашлялся, а после закинул руки за голову. – Маленький мышонок познакомился с другим мышонком. Домашним мышонком, которого всегда кормили с руки, а спал он лишь в клетке на тумбочке. Мышата сначала ругались, а потом очень подружились. И тогда домашний мышонок понял, что хочет защищать маленького мышонка, расчесывать ему шкурку и быть рядом, чтобы тот больше никогда не чувствовал себя одиноко.

Сорока едва заметно улыбнулась, а после посмотрела на потолок и рассмеялась. Не ядовито, как было в первый день, а по-дружески, по-доброму. Она взглянула на Щегла, и на ее щеках появились ямочки.

– Ну знаешь, я тебя всегда с тараканом ассоциировала.

– Пусть будет таракан. – Щегол пожал плечами.

– Знаешь, я кое-что поняла. – Сорока сказала это так тихо, как будто бы только самой себе. – «Жаль, что все остальные разбежались по норам, нас оставив на самом краю»[11] .

– Что это значит? – Щегол нахмурился.

– Да так. Всплыло одно детское воспоминание. Не бери в голову.

– Хорошо, но тогда подымайся с пола.

На магнитофоне заиграла последняя песня на диске. Щегол встал на ноги и подал руку Сороке. Она сперва не поняла, зачем Щеглу это потребовалось, но она все равно последовала его примеру. Сорока встала напротив и удивленно посмотрела на Щегла, который расправил спину и улыбнулся.

На площади полки, Темно в конце строки, И в телефонной трубке эти много лет спустя Одни гудки.