– Остановись! – В проеме показалась Ласточка. – Отпусти его.

Красные от слез глаза и невыносимо уставший взгляд, словно она не спала несколько дней. Ласточка выглядела как живой труп, что пришел в саму преисподнюю, чтобы достать своего демона из ее глубин. Сокол своими руками вытравил из нее все то, что принадлежало Соловушке, а она все равно возвращалась за ним. Даже тогда, когда обещанию пришел конец. Сокол не успел отреагировать, как Огинский выстрелил. Оглушительный звук сотряс стены, и уши заложило от шума. Он направлял ствол вверх.

– Подойди ко мне, – указал он на Ласточку. – А ты, – Огинский метнул взгляд на Сокола, – стой, где стоишь, иначе будешь мозги ее по стенам соскребать.

Сорока, Щегол и Чиж также остановились за стенами, не позволяя себе рисковать жизнью Ласточки. Сорока впилась в руку Щеглу, и казалось, еще немного, и она оторвет ее себе на память. Зря они пришли. Зря спасают того, кому не нужно это спасение. Свой шанс на спасение Сокол истратил еще тогда, когда Дрозд вернулся за ним в дом Филина. Ласточка, словно по эшафоту, приблизилась к Огинскому. Вот теперь все идет так, как он и хотел. Его боятся. Страх в глазах, что направлены на него, питает и насыщает самые безжизненные клетки души, которые уже так давно казались мертвыми. Мурашки пробежали по спине, а голос внутри победно ликовал. Огинский встал за спиной Ласточки и приставил пистолет к ее голове, глядя на Сокола.

– Ты обещал мне! – Сокол оскалился, как и подобает сторожевой собаке, когда трогают его кость. – Ты говорил, что тебе нужен только я. В чем проблема? Зачем тебе она? Разве она противостояла твоему отцу?

– Вот! Вот оно! – Огинский закричал от радости. – Ты пришел ко мне с желанием умереть – и какой в этом смысл? А сейчас я наконец-то вижу жизнь. Злость и ненависть – твое истинное лицо. Раз эти эмоции тебе дает только она, – он сильнее ткнул пистолетом в голову Ласточки, – то придется пересмотреть наш уговор.

– Не думай даже. Тебе нужна моя голова? Бери!

Огинский тяжело вздохнул. От количества прибывших людей у него заболела голова, и следить за каждым становилось все труднее. Трое за спиной, одна в руках и еще один перед глазами. Не слишком выгодное положение, но только так он мог лицезреть Сокола таким, каким мечтал его покорить. Даже если бы сейчас на него со всех сторон было наставлено оружие, Огинский все равно бы рискнул своим положением, чтобы увидеть страх на лице Сокола.

– Ты мстишь мне за Гурова? – Сокол заговорил тише.

– Я не мщу! Месть удел псов, подобных тебе. А я просто достигаю поставленных целей. Много лет назад я пообещал отцу, что смогу тебя одолеть. Как видишь, он проиграл.