– Они лежат под моим матрасом. – Сизый подмигнул Щеглу. – Вот ты знаешь, где лежат мои письма. Будешь их читать?

– Нет, конечно.

– Вот видишь. – Сизый тяжело вздохнул. – Можешь закрыть дверь в нашу комнату? А то я хочу форточку открыть и покурить, а Чиж проснется от холода и дыма. И будет тут ходить и бубнить.

Щегол кивнул и закрыл дверь, пока Сизый открывал форточку, которая скрипела, будто древнейший механизм. Расположившись на подоконнике, Сизый прокрутил в пальцах зажигалку и прикурил сигарету. Щегол сел рядом с ним, поближе к морозному воздуху, и посмотрел на Сизого, что медленно вдыхал сигаретный дым и так же медленно выпускал его изо рта в сторону открытого окна. Он прикрывал глаза, будто вместе с дымом растворялись все беды и проблемы, что окружали парня. Казалось, Сизый по-настоящему наслаждается этим своеобразным ритуалом.

– Ты не куришь?

– Нет, как-то не довелось.

– Если ответишь мне то же самое через год, то буду гордиться тобой еще сильнее.

Щегол скривил уголки губ и снова посмотрел за окно. Ветки сосен прогнулись под весом снега и теперь пытались дотянуться до земли. Щегол прикрыл глаза и ощутил небывалое спокойствие. Ему не спалось, а завтра будет очередной долгий и странный день, после которого у него, возможно, снова случится паническая атака. Но сейчас, в два часа ночи, сидя на подоконнике, он чувствовал себя на своем месте.

– Эти письма служат для меня своеобразной терапией. Если бы я не писал их, то точно бы сошел с ума в этом месте. Не хочу сказать, что здесь плохо, но, как я вижу, ты уже привык к этому сумасшествию, а значит, я могу говорить честно. – Сизый запрокинул голову назад. – Я так сильно скучаю по семье. – Он засмеялся на этих словах и снова посмотрел на Щегла. – Мне сложно представить, как было тебе. Ведь ты пришел сюда один. Не знал никого из нас и все равно доверился. Мне было проще благодаря Чижу. Я знаю его чуть ли не с самого детства. Мы вместе росли, ходили в одну школу и получали высшее образование тоже вместе. А потом вместе попали к Птицам.

– Из-за того, что вас ложно обвинили в чем-то?

– Типа того. – Сизый снова улыбнулся. – Я не жалею о своем выборе. И ни при каких обстоятельствах не пожалею, но… – Он затушил сигарету о подоконник. – Щемит иногда где-то внутри.

– Спасибо за честность. – Щегол кивнул. – Так я меньше чувствую себя белой вороной.

– Ты не ворона, а Щегол. – Сизый ткнул пальцем в кончик носа Щегла. – Закончим эту лиричную беседу. Если завтра будешь как сонная муха, не вини меня. Ты сам пришел сюда.

– Не буду. Ночь для слабости, день для бодрости.