– Щегол, рыбка моя, поплыли в город. – Сизый трусцой сбежал по лестнице и упал на диван рядом с Сорокой.

– Да, плывите уже отсюда. – Она потянулась руками вверх, выгибая спину.

– Я не могу сейчас. – Щегол пожал плечами и улыбнулся. – У меня тренировка с Ласточкой. Через час где-то поедем?

– Что?! – Сизый подскочил на диване, а потом взглянул на Сороку. – Ты знала об этой рокировке?

Сорока после этой новости тоже вовлеклась в разговор и распахнула черные глазки.

– Да откуда? – Она нахмурилась, недоверчиво глядя на Щегла и облокотилась на колени. – А ну-ка, вещай, товарищ Щегол. С каких это пор вы с Ласточкой тренируетесь?

– Ну, вообще, сегодня третий раз. Но Сокол больше двух месяцев назад приказал. – Щегол переводил взгляд с одного на другого. – А что не так? Это типа так плохо?

– Больше двух месяцев! – Сизый всплеснул руками. – Что ж ты молчал-то, партизан. Сорока, а они что? Опять?..

– Родители мирно живут, я следила. По вечерам даже щебечут о чем-то, я из-за этого уснуть не могу. – Сорока изогнула одну бровь и посмотрела на Сизого. – После той поездки и смены власти в милиции у них очередное перемирие.

– И какая муха Сокола укусила, черт разберет. Смена власти – признак грядущей революции.

– А что не так? – Щегол свел брови на переносице, не переставая мотать головой, как совенок.

– Ну как тебе объяснить. – Сизый потер переносицу. – Они как попугаи-неразлучники. Сокол всюду ее за собой таскает, да и Ласточка без Сокола не але. Сколько мы здесь находимся, они как два сапога. И пусть принимают нас в Гнездо, но не в свою общину. Даже если бы тебя и напрягли с кем-то тренироваться, то, скорее всего, Сокол сам бы взялся. Как рассказывала Сорока, Ласточку тоже он учил. А тут взял и что-то новое выдумал.

– Ласточка поначалу не выглядела радостной, когда ей велели со мной заниматься. – Щегол попытался накинуть еще информации, чтобы помочь размышлениям.

– Ты когда ее видел радостной? – Сорока усмехнулась и откинула голову на спинку дивана.

– Ладно, дуй давай тренироваться, а то она тебе голову оторвет, – Сизый махнул рукой. – Через час жду на остановке.

Щегол накинул куртку и выбежал на улицу, где его уже десять минут ждала недовольная Ласточка. Она скрестила руки на груди и прикрыла глаза. Что зимой, что осенью она одевалась одинаково: черная короткая куртка, спортивные штаны и черные берцы. Щегол хотел было побеспокоиться, не заболеет ли она в такой легкой куртке в зимнем лесу, но тут же столкнулся с холодным, испепеляющим взглядом.

– Бегом марш!

Не успел Щегол опомниться, как прогремел этот грубый голос, что когда-то казался ему самым нежным на всем белом свете. Щегол пустился бежать к поляне, где когда-то он увидел, как тренируются Сокол и Ласточка. Глухарь тогда устроил ему подставу, притащив туда намеренно. Тогда Ласточка впервые ему показалась именно такой, какой она пыталась выглядеть – грубой, бездушной и даже злой. Раньше ему казалось, что она только пытается строить из себя такой кремень. Но на деле обладательница того нежного и доброго голоса, который он услышал в первый день, оказалась куда интереснее, чем он думал. Щегол решил обратить всю эту историю с их тренировками в свою пользу. Он захотел увидеть еще раз ту Ласточку, что помогала ему в первый день.