– Хочешь, лично пойду к Огинскому и потреплюсь с ним?

– Ну-ну. А потом Сокол потреплет тебе нервы.

– Да нормально все будет. Знаешь же, что-нибудь вытяну из него. Тем более с тем, что ты на него нашел. Я могу обыграть это в свою пользу.

– У тебя своих дел достаточно. Мои дела уж, пожалуйста, оставь мне.

– Да не загоняйся. В любом случае сегодня со Щеглом на Восточный поедем. А Соколу скажешь, что это ты нашел.

Чиж перевел взгляд на Сизого и нахмурился еще сильнее. Он убрал руку от лица, оставив ее в воздухе, и вскинул брови. На солнце его светлые глаза становились холоднее и резче, и лишь веснушки сглаживали эти углы и добавляли внешности мягкости.

– Может, хватит уже? – Чиж отвернулся от Сизого.

– Что?

– Жертвенность эту для Щегла оставь. Он оценит. – Чиж снова посмотрел на экран и подвинулся ближе к компьютеру. – А я сам разберусь со своими проблемами.

– Где-то я уже это слышал. – Сизый наигранно состроил задумчивое выражение лица.

Он сел на корточки и положил руки на крышку стола, опираясь на них головой. Сизый смотрел, как рыжие волосы Чижа золотятся на солнце, и не мог сдержать улыбки. Не той, какой обычно одаривал Щегла или Сороку, а улыбки, которую не мог себе позволить так открыто и явно.

– И к чему это привело? – Чиж взглянул на Сизого и нахмурился.

– К тому, что осенью будет уже три года, как мы здесь.

– Какой кошмар… – Чиж погрузил свое лицо в ладони. – И прекрати так по-идиотски улыбаться. На нервы действуешь.

– Не все так плохо. – Сизый поднялся на ноги и посмотрел в окно. Солнце уже спряталось за сосну. Оно больше не слепило глаза и не золотило рыжие волосы.

– Ну конечно! – Чиж вскинул руки в стороны. – Все просто отлично. Мы как ебланы сидим в каком-то ебучем лесу три года и гоняемся за призраком. – Он посмотрел на Сизого. – Ах да, это же только меня волнует. Тебя-то все устраивает. Тебе же нравятся эти детские игры в войнушку. Ты ж у нас вечный оптимист. Я, в отличие от тебя, скучаю по семье и по дому. Мне не плевать на них. Я не бездушный эгоист.

Сизый обернулся на Чижа. Пару секунд он пытался отыскать в этих холодных словах хотя бы намек на шутку или на сожаление, но было пусто. Он мог бы сказать то, что думал по поводу «бездушного эгоиста» в свою сторону и напомнить Чижу о том, что было три года назад. Сизый мог бы ткнуть его носом в свои же собственные поступки и заставить почувствовать вину. Но он просто промолчал, принимая ложное обвинение как правдивый факт.

– Что есть, то есть. – Сизый усмехнулся и похлопал Чижа по плечу.

Он развернулся и пошел в сторону лестницы на первый этаж. Когда Чиж находился в таком нервном состоянии, разговаривать с ним было невозможно. Не то что бы в обычное время он был лучшим собеседником, но, по крайней мере, его можно было выносить дольше трех минут. Сизый порой сам не понимал, каким чудом он терпит Чижа вот уже около десяти лет. В школе или институте было проще, ведь сил на переживания у него не оставалось после посиделок с семьей, что состояла из шести человек. На занятиях Чиж чаще всего отдыхал, и поэтому общение с ним было похоже на мирно текущее русло ручейка. Сейчас же, когда Птицы – это и семья, и работа, и отдых, общаться с Чижом то же самое, что прыгнуть в ледяную горную речку.