— Кто ты такой, путник? — спросил один из стражей.

— Я тот, кто пришел с неба, — ответил я, нарушая все мыслимые каноны ответов претендентов. Но даже не оборачиваясь, уже физически чувствовал надвигающуюся опасность — буря приближалась с глухим гулом. Стражи, в отличие от меня, надвигающуюся стихию видели — а того, кто пришел с неба, все же уже знал весь пустынный народ.

Воины видимо сами не очень хотели оказаться среди буйства стихи, поэтому разомкнули копья, и когда мы вместе зашли в скрытый зев пещеры, несколько рабов — или слуг, принялись закрывать плотной тканью выход. Песчаная буря ударила с улицы со всей своей силой, вокруг выхода суетилось все больше людей, пробегая мимо меня и провожатых в красных одеждах. Я, стараясь делать это незаметно, выдохнул часть напряжения — сверху от джелов не прилетело, а Харрис не ошибся — рассчитывая по хронометражу мой путь и скорость приближающейся бури.

Двигаясь следом за алыми стражами, я осматривал знакомые коридоры, освещенные мягким, но ярким зеленовато-призрачным светом от пучков неизвестных растений, развешанных по стенам. Выйдя в главный зал святилища, отметил что сегодня он был заполнен гораздо большим количеством людей, чем в прошлый раз. И в это раз все были не в обычных песчаных хламидах, напоминая собрание бедуинов, а в белоснежных одеждах — которые имели право носить только представители высшей касты джаргов.

Здесь собрался весь цвет военной аристократии материка, среди которых можно было заметить несколько мундиров колониального корпуса — септиколийские военные советники тоже присутствовали на собрании клановых вождей в качестве почетных гостей. Чуть погодя я углядел в толпе и нескольких офицеров туземных войск — это были каргарианцы вероятно из обычных, но особо отличившихся полевых командиров — потому как знать предпочитала традиционные белые одежды.

Стражи в алых плащах направились обратно к воротам, а я остался при входе в зал — и все внимание переключилось на меня. Я лишь примерно знал, что здесь должно происходить, поэтому чувствовал себя весьма несколько неуютно. Тем более что последние наставления о необходимых действиях Мальоза давала мне прямо перед вылетом в устной форме практически бегу — блок личного терминала на запястье у меня с сегодняшнего утра отсутствовал, снятый полевым хирургом джаргов при содействии Гвинкайна.

Неприятное воспоминания. Хотя запястье — вскрытое скальпелем для того чтобы перерезать нейрошунт импланта, зажило достаточно быстро — с помощью стандартного медпакета мобильной пехоты. Кавалеристы мобильно пехоты вместо биогеля пользовались бионическими заплатками, работающими чуть медленнее, но гораздо бережнее. Это связано было с тем, что в отличие от космодесантников, имперские бронекавалерийские подразделения использовались для совершенно иных задач, и против других противников — что подразумевало и иной характер ранений. Мобильная пехота сражалась в основном с терапторами, и как правило после ранений от их боевых единиц главной задачей было сохранить жизнь бойцу, выигрывая время для доставки раненного в регенеративную камеру. Перед реанимационными системами же в космодесанте стояла задача поддерживать боеспособность существ — потому что системы защиты против кинетического оружия, используемого в сражениях между людьми, не допускали настолько серьезные единовременные критические повреждения, как при схватках с теми же терапторами.