Около часа беженцы безропотно двигались под безжалостно палящим солнцем, удаляясь от города. Несколько человек — израненных мужчин, упало практически одновременно. На них никто не обернулся — все продолжали идти. Я постоял рядом с обессилившими беглецами, посмотрел — и тоже двинулся дальше.

Размеренно шагая вместе со всеми, я даже без объяснений понимал, что наша цель — возвышающиеся впереди скалы. И если кто-то не может продолжать путь, то ему уже не помочь — по логике ведущего группу беженцев старика — который на упавших даже не обратил внимания.

Вскоре совсем рядом раздался короткий, но пронзительный вскрик — упала молодая девушка с маленьким ребенком.

— Кеша, помочь, — произнес я, и дроид просто поднял девушку, понеся ее на своих железных руках. Она вскоре очнулась и пошла рядом — держать за одну из оборванных трубок, а на Кеше — на тряпках, чтобы не обжечься о раскаленный металл, кроме ее ребенка, вскоре сидело еще несколько маленьких детей.

Не забрызганные кровью и не сожженные кислотой металлические детали Кеши ярко светились на солнце — заполнявшим, казалось, все вокруг ослепительным светом. Пустыня в колышущимся мареве казалась морем жидкого оранжевого огня, среди которого айсбергами возвышались редкие скальные уступы — которые обходила, петляя, людская змея.

В висках у меня ощутимо пульсировала кровь — находясь под действием стимулятора, не чувствуя усталости и боли я понимал, что ресурс моего тела практически исчерпан — и скоро упаду замертво. Но продолжал шагать вместе с беженцами, уже начиная бредить и с интересом рассматривать появляющиеся периодически яркие картинки перед глазами — словно находясь под воздействием психоактивных веществ. Вскоре и вовсе начал смотреть на окружающий мир словно через призму детской игрушки с проектором, уже постоянно наблюдая яркий калейдоскопом цветов и ярких клякс. Я уже не особо понимал — куда иду и зачем. Прямо передо мной молча, даже без стона упала женщина — так и оставшись лежать ничком, уткнувшись лицом в раскаленный песок. Перешагнув через нее, я продолжал идти — то и дело замечая лежащие тела, отмечавшие наш путь.

Понемногу песок и щебень уступили место выжженной до каменной твердости и исполосованной широкими трещинами поверхности — ступать по которой стало гораздо легче. Когда впервые за все время солнце исчезло с глаз, а я ощутил, что нахожусь в тени — наступило небольшое облегчение — глаза стали видеть не только яркие картинки галлюцинаций.

Осматриваясь, понял, что мы оказались в небольшом ущелье среди раскаленных скал — и здесь была хоть какая-то тень. Чуть погодя раздались слабые, но бодрящие крики — толпа беженцев зашевелилась возбужденно, зазвучали хриплые, уже более громкие голоса.